– Ну что, спать?
– Я поеду, – ответил Андрей, но даже не пошевелился.
– Оставайся, ты выпил…
– Что я выпил...
– Для неприятностей более чем достаточно. Хочешь, можем болтать всю ночь…
– Вызову такси.
– Ага, чтобы потом через пробки возвращаться за машиной. Нет уж, оставайся.
– А почему ты сегодня дома, один? – все же Димино короткое, но эмоциональное представление своей девушки задело его за живое.
– У Лильки дела…
– А она кто?
– Фоторепортер, журналист. Она перекати-поле. Чем только не занималась! – и снова осекся. – А ты заметил, – решил он изменить тему, – что вокруг эпидемия любви? Ты, я, Катя, Фил, Алина, Лилька? Это может заразное что-то? Бацилла? Или все человечество подвластно колебаниям неких волн – раз, все влюбились. Два – беби-бум? Как думаешь?
– Я думаю, братец, что ты как был фантазером, так и остался, – покровительственно сказал Андрей, но все же улыбнулся, чем несказанно обрадовал Диму.
– Да? Почему? Смотри – все как подорвались рожать: вся мировая кино-тусовка, да и наши не отстают. А что это значит? Значит чуть меньше года назад все как кролики…
Андрей захохотал:
– Дим, ты неподражаем! Ладнл, – Андрей легко встал с дивана, хлопнув себя по коленям, – поздно, давай в душ и спать.
– Хорошая мысль, давай. Ты первый, где все чистое – знаешь.
Андрей кивнул и скрылся в закоулках коридора.
А Дима вернулся в кабинет, взял фотографии Лильки и стал внимательно просматривать их, подолгу вглядываясь в каждый снимок.
20
Андрей давно уже спал, а Димка лежал, закинув руки за голову и глядя в потолок и думал о Лильке.
Они познакомились случайно, как и водится. Он обратил на нее внимание на одной из обязательных для посещения вечеринке. Если быть откровенным, то сначала он заметил фотоаппарат и стал пристально рассматривать именно его. Задумался, прикидывая, менять ли свой, к которому привык, на что-то более навороченное. Думал, а сам пялился на…
– Вы рассматриваете мое декольте или мой «Никон»? – красивый, певучий, немного низковатый для столь субтильной особы голос вывел его из транса. Он посмотрел девушке в лицо. Открытая улыбка, озорные влажно-карие, похожие на вишни глаза, густая челка непокорных темных волос. Девушка тряхнула головой, откинула челку.
– Вы глухонемой? – прокричала почти ему в ухо, – хотя от такого шума любой оглохнет.
Он усмехнулся:
– Как звать-то тебя? – спросил в привычной развязной манере.
– А вам это точно интересно, господин Гринев? – искренне изумилась девушка.
– Так мы знакомы? – Дима мог бы поклясться, что видел ее впервые. Он бы не забыл ее ни за что!
– Как посмотреть, – засмеялась она, – я вас знаю, а вы меня – сомнительно.
Он в немом вопросе изогнул бровь, она потянула его за руку, вывела в холл, где не так сильно громыхали динамики:
– Я журналист, мне положено знать всех видных…э-э-э…бизнесменов. А уж учитывая, что раньше мы были коллегами… – она многозначительно закатила глаза, – ну что? Я удовлетворила ваше любопытство?
Он кивнул и она тут же, помахав какой-то неприятной женщине рукой, направилась в сторону.
– Стой, – он поймал ее локоть, – ты не сказала самого главного: как тебя зовут и где тебя найти.
– А надо ли? – в ее вопросе не было ни намека на кокетство.
– Надо, – твердо сказал он.
– Тогда… зовут меня Лиля, а найти меня можно… ну, где-то можно, – она засмеялась и, вырвавшись, убежала.
А Димка потерял покой. Он и не хотел, а думал о ней, и был уверен, что найдет: все же Лиля имя не столь распространенное, как Лена. Он специально откладывал начало поисков, ожидая, что наваждение растает и, проснувшись однажды, он не заметит в себе того радостного предвкушения чего-то хорошего, которое преследовало его с той самой встречи. Прошла неделя, Дима вызвал Вадим Палыча. В процессе разговора Вадим вздыхал и косился в сторону, ждал, пока Дима наплетет легенду про изумительно талантливую фотохудожницу, которую ему, якобы, рекомендовали, а он все «забыл-потерял-не понял», и теперь этот самородок всенепременно надо найти, привести сюда и не выпускать. Вадим, похоже, видел директора насквозь, но свои подозрения предпочитал хранить при себе. На следующий день на столе у Димы лежала вся нужная информация. Он выждал еще несколько дней и потом встретил Лилю у дверей редакции газеты, в которой она работала. Естественно, в руках был огромный букет роз.
Подружки, вместе с которыми Лиля вышла, сделав удивленные глаза и глупо захихикав, ушли, а Лилька смотрела на него лукавыми глазищами с озорными искорками, и Дима чувствовал, как в нем растет и ширится что-то удивительное, непонятное, прекрасное, мучительное, радостное, чему он не мог найти подходящих сравнений. Одно он знал точно – он ее не отпустит и не потеряет, ни за что. Лиля приняла цветы, позволила подвезти до дома, но когда он попытался поцеловать ее, выставила протестующе руки и со смехом сказала: