– Я, между прочим, грузинка, у меня, между прочим, трое братьев! Старших! Так что, подумай… Мне не нужны краткосрочные романчики, и если ты решил просто ради развлечения со мной... то лучше поищи кого-то посговорчивее.
– Ты принимаешь меня за мальчишку, который только об одном и думает? – немного обиженно спросил Дима. – Может, дашь шанс доказать, что ты несколько заблуждаешься на мой счет? Я парень чертовски серьезный и с самыми серьезными намерениями.
– Ты что, даже согласишься познакомиться с моей семьей? – засмеялась Лиля, закрывая рот ладошкой, и Дима решил, что она его просто разыгрывает. – И с моей прабабкой? Знаешь, у нас такая большая грузинская семья, прабабка главная и все слушаются ее. Очень колоритно!
– Если надо с прабабкой, значит – с прабабкой, – сейчас Дима был готов обещать, что угодно. Лиля завораживала его своей плещущейся жизнерадостностью и какой-то незнакомой ему целостностью. Она не была развязно-наглой (чего он терпеть не мог), но и не робела (правильно – журналист). Потом, думая над этим, Дима решил, что в этом нет ничего удивительного: такая семья, как у нее, давала ощущение защиты и крепкого тыла. Ему стало даже немного обидно: она была любимым ребенком, выросшим в атмосфере добра и теплоты – завидная участь, о которой он мечтал.
Потом он не раз с удовольствием слушал, как она рассказывала о «своих», позволяя себе порой язвительные замечания и не боясь, что их можно истолковать двояко, потому что любое слово было наполнено любовью. Он еще лично не был знаком ни с кем, но уже проникся к этим людям уважением и уже стремился туда, в семью, где все любимы. Он надеялся, что и его примут, и он сам сможет испытать удивительное чувство – быть частью целого.
Они стали встречаться почти каждый день. Гуляли в парке или ели мороженое то в одном, то в другом кафе, ездили на тусовки – по обязанности, и быстро сбегали оттуда в сумрак кинозалов. Они смотрели старые фильмы, сидя на последнем ряду, а он даже не пытался ее целовать, держал за руку, обнимал и получал несказанное удовольствие от такого неспешного развития отношений.
Лилька поцеловала его первая. Он проводил ее до подъезда, уже привычно поцеловал в подставленную щеку, прошептал «до свидания», легонько подталкивая к дверям (уже был прецедент, когда они простояли на ветру чуть ли не час, никак не могли расстаться, а на следующий день Лилька шмыгала носом и жаловалась на горло). И тут Лиля обернулась, обвила его шею руками – крепко-крепко, поцеловала в губы и убежала, а он стоял, пялясь на захлопнувшуюся дверь.
Интересно, – мучился Дима до следующей встречи, – это было официальное разрешение на поцелуи? Раньше его подобные вопросы не волновали. Он вообще думал, что романтические ухаживания и девственность до брака отмерли как атавизм. Но оказалось, что это… волнующе. Да, именно волнующе. Он никогда не встречал таких, как Лилька. Возможно – не хотел, возможно – не замечал, а может, она единственная такая – непоседливая, шумная, смешливая, сильная и в то же время – женственная, нежная, хрупкая, таящая в себе столько загадок.
Как-то они выбрались в северную столицу – на денек, оба с фотоаппаратами, и вместо того, чтобы любоваться растиражированными красотами осеннего, сумеречно-мистического Санкт-Петербурга, бродили непонятными улицами и фотографировали сценки из жизни, пытаясь найти и запечатлеть дух не помпезного, непарадного Питера. Потом, когда они сидели в ресторанчике на Старо-Невском, разговор сам собой свернул с малозначимых историй на более серьезные вопросы. Димка впервые обстоятельно рассказал про себя: и про то, как завидовал брату, и про то, как получилось, что он занял пост главы «Пирамиды», и про то, что фактически руководит всем Андрей. Лилька слушала, склонив голову к плечу, не перебивая и изредка кивая, крутила в руках чашку, а Диме с каждым сказанным словом становилось легче – словно он получил отпущение всех грехов, словно можно наконец-то было закрыть дверь в прошлое, а будущее обещало быть исключительно счастливым. Почувствовав себя немного, самую малость, виноватым в том, что солировал все это время, Дима спросил Лилю, какие глобальные планы на эту жизнь у нее.