– Брат, я ничего не понимаю… Скажи мне ты: Алина – моя жена?
– Ха, все не можешь поверить, что женился? Я тоже не могу, дорогой мой президент, – Дима ловит пролетающую мимо бабочку, резко выбрасывая руку в сторону, открывает ладонь. – Улетела…
– Президент? Я?
– Ну не я же! – выходит из дома довольный отец.
– Подожди, подожди… А кто у меня секретарша?
– О, да тебе пора в отпуск! – Димка уходит в дом. – Воронцова, кто же еще?
– А Катя?
– Какая Катя? Не знаю никаких Кать, – кидает напоследок.
Звонок телефона – резкий, неприятный. Пожарная сигнализация, а не телефон.
– Вот и Светка звонит. Спроси ее, если мне не веришь, – усмехается Дима, появляясь на террасе с сачком.
Бегом в дом, найти проклятый телефон, заставить его замолчать, а потом узнать, что тут происходит. Ну, где же телефон? Где? Где он все звонит и звонит…
Звонит…
От звона невидимого телефона мир пошатнулся, по стенам прошла дрожь, и солнечный день в сотую долю секунды превратился в черную пропасть. Андрей вздрогнул, и, окончательно проснувшись, сел на кровати. Озираясь, вспоминал – где лежит мобильный. Провел руками по лицу: шрамы на месте, слава Богу, значит, и Катя – есть.
Катя…
На часах за полночь, вряд ли кто-то звонит, чтобы просто поболтать.
Он вскочил, ринулся в прихожую, нашарил в кармане куртки телефон, проклиная забывчивость: уж сколько раз обещал, что будет вытаскивать телефон и класть рядом с кроватью.
На дисплее высветилось “Катя”.
– Катя, что случилось? – постарался, чтобы голос звучал спокойно.
– Я… – всхлипы, шмыганье, бормотание.
Он привалился к стене.
– Катенька, скажите, вы где? – спросил мягко.
В ответ только рыдания.
Такими темпами он сойдет с ума от беспокойства раньше, чем выяснит, что случилось
– Катя! – рявкнул он. Голос недовольного начальника возымел действие, и Катя сразу прекратила плакать. Это было не по-человечески, но зато как действенно! – Адрес! Быстро! Улица, дом, квартира! – разбираться, что там случилось, можно на месте.
– Улица… – она назвала улицу, а он, прижимая трубку к плечу, одновременно одевался. – Дом, кажется, четырнадцать, а квартира… – он уже готов был выйти, когда она замолчала.
– Вы не знаете номер? – он закрывал дверь, хлопая по карманам: документы, бумажник, ключи, и сбежал по лестнице вниз, не тратя времени на вызов лифта.
– Я… дело в том, что я в подъезде… не в квартире.
Он чуть не упал, запнувшись от ее слов на предпоследней ступеньке.
– Что значит – в подъезде?
– Я не знаю, – она снова начала всхлипывать.
– Ничего страшного, Кать, все нормально, – сказал он бодро, - я буду через минут двадцать. Хотите, будем разговаривать, пока я еду?
– Нет, все в порядке… я подожду, – она вздохнула протяжно, силясь взять себя в руки.
– Когда приеду, позвоню, хорошо?
– Да, я жду.
Поборов желание промчаться по Москве с максимально возможной скоростью, он поехал спокойно – еще не хватало разборок с доблестными блюстителями порядка, когда каждая минута на счету. Хвала небесам, пробок, которые теперь случались в любое время дня и ночи, не было, и уже через пятнадцать минут навигатор привел его на нужную улицу, к четырнадцатому дому.
– Оторвать бы архитекторам руки, – прошипел он, обозревая строение, сплошь состоящее из каких-то углов и загогулин и набрал Катин номер. – Кать, выходите, я приехал, стою рядом с пятым подъездом, как гласит табличка.
– Хорошо, выхожу, – он слышал в телефоне, как скрипит открываемая ею дверь, стал озираться, но Кати не увидел. – Наверное, вы с другой стороны дома, – сказала она. – Я сейчас приду.
– Нет, стойте, где стоите, я сам, – он побежал, обогнул дом и увидел Катю. Подлетел и остановился как вкопанный, а через минуту в сердцах плюнул и с плохо скрываемым бешенством спросил:
– Это Фил?
Она отвела глаза и кивнула.
Он сжал переносицу пальцами, досчитал, закрыв глаза, до пяти и поняв, что ярость только нарастает, сказал:
– Где этот мерзавец?
Вместо ответа, Катя уткнулась лицом в ладони и зарыдала.
– Ладно, все потом, пойдемте, – посмотрел на ее ноги и, не сдержавшись, выругался: на ней были пушистые тапочки на небольшом каблучке. Изящная штучка, но явно неподходящая для прогулок по первому снегу, тем более в таком пальто, под которым ничего или почти ничего нет. Андрей, не раздумывая, подхватил Катю на руки, она тихонько ойкнула, но положила руки к нему на плечи. Донес до машины, с сожалением отпустил, открыл дверцу, помог сесть.