Она быстро закончила мытье, вытерлась наспех, облачилась в приготовленное белье (самое красивое и дорогое для самой красивой и любимой девушки мира), накинула халатик-пеньюар (почти прозрачный и очень короткий), ноги сунула в тапки (каблучки, перья – гламурнее не бывает), вернула на палец кольцо от Тиффани, которое было немного велико и все время поворачивалось камнем вниз.
– А вот и я, – и дрожа от страха вышла в гостиную, где Фил расставлял свечи.
– Молодец, – он посмотрел на нее и одобрительно кивнул. – Посмотри, там в коробочке на камине, для тебя.
Она подошла, инстинктивно держа Фила в поле зрения, и, открывая коробку, спросила, как бы невзначай:
– А где моя одежда? Гости, как никак, я хочу переодеться…
– Для гостей на тебе слишком много одежды, – ответил он, не оборачиваясь.
Она вздрогнула, и стала отступать назад – в коридор.
– Куда ты? – он не услышал ответа и теперь стремительно приближался к ней. – Ты еще не посмотрела подарок? – он взял у нее коробочку, открыл, в его руках засияли, переливаясь, бриллианты – колье, красивое, яркое, но так страшно похожее на ошейник.
– Примерим…
– Нет, – она попятилась, – нет, отпусти меня! – паника захлестнула, и Катя, развернувшись, бросилась к входной двери.
– Стой, куда же ты? – он в два шага настиг, прижал к стене, держа ее за горло. – Тебе что, не понравился подарок? – Спросил нежно.
– Фил… я хочу уйти, отпусти меня!
– Ты собиралась пробыть тут до воскресенья, – он говорил так, словно втолковывал ей урок. – Значит и уедешь только в воскресенье.
– Нет! – она, которая раньше не могла физически поднять ни на кого руку, вдруг замахнулась и дала ему пощечину. Удар получился смазанным, от кольца, которое опять повернулось камнем вниз, на его щеке появилась отчетливая царапина.
Он не ожидал, отпустил ее, прижал ладонь к пылающей щеке.
– Ах ты, сучка!
Она развернулась и стала открывать замок, не задумываясь о том, как и куда побежит – без одежды и без денег, ночью в мороз.
– Стой! – он развернул ее, и она похолодела от ужаса.
Если бы его лицо было перекошено, если бы он хоть как-то высказывал свою ярость. Ничего: абсолютно спокойный взгляд, ухмылка на губах… А ей никогда не было так страшно.
– Фил, отпусти, – заскулила она, и в этот момент он ударил. Казалось, так легко, без видимого усилия, но боль обожгла щеку, погасив сознание, Катя осела на пол, нелепо поджав ноги.
– Ты сейчас встанешь, приведешь себя в порядок, перестанешь истерить и будешь весела и мила, понятно? – спросил он, пряча руки в карманы. – Гости придут через полчаса.
– Да, хорошо, – прошептала она, не поднимая глаз. Она никогда не сможет посмотреть на него, никогда…
Он, уверенный в своей власти, ушел в комнату. Ожерелье валялось рядом с ней. Катя с брезгливостью ногой отодвинула его от себя, поднялась.
– Ты скоро? – раздраженно прокричал из комнаты.
– Я иду, любимый, – она, тихо, насколько возможно, открыла дверь, стянула с вешалки пальто, сунула в карман лежащий тут же мобильник, выскочила за дверь и тихо спустилась этажом ниже, вызвала лифт, который полз убийственно медленно.
В лифте она приговаривала: “Ну, быстрее, пожалуйста, быстрее”.
Консьерж спал на боевом посту, и Катя тенью шмыгнула мимо него, открыла дверь и бросилась бежать. Она неслась, чудом не переломала ноги, продиралась через кусты, канавы, кучи песка. Бежала и бежала, до смерти боясь услышать за спиной голос Фила. Если он найдет и поймает ее сейчас, она не сомневалась, он ее убьет. Впервые она допустила мысль, что он может зайти так далеко, что ей никто и ничто не поможет.
Ноги промокли – только вчера выпал снег и лежал повсюду грязно-серыми островками. Дыхания не хватало, руки закоченели, Катя огляделась: куда теперь? Она прочитала название улицы, номер дома, и уже спокойнее пошла дальше.
Что делать? Вызвать такси? Заявиться в таком виде домой? И решишься – все равно ничего не получится: ключи с сумкой у Фила, а родителей нет дома. Подруги? Нет ни одной настолько близкой, чтобы будить около часу ночи. Куда бежать? К кому? Не может же она в таком виде гулять до воскресенья! Может, поехать в офис? Охранник ее пустит и даже денег одолжит, а дальше-то что? Дождаться понедельника, когда придет Андрей Олегович? Ага, придет, а тут она в таком виде…
Андрей!
Иногда ей хотелось спросить у него совета, но, стоило только представить, как она интересуется у своего шефа отношением к несколько нетрадиционному сексу, становилось так стыдно, что идея признавалась однозначно глупой.