22
Утром он проснулся первым, не удержался и заглянул в спальню. Катя спала в халате, смешно поджав колени. Одеяло почти полностью сползло на пол, и ей, видимо, было зябко. Андрей подавил в себе неуместное желание подойти, поправить одеяло, укрыть ее…
– И поцеловать для полноты картины, – пробурчал он себе под нос, направляясь в душ.
В ванной на одном из крючков висел халатик Катерины – кружева, чистое распутство. Воображение услужливо подкинуло картинку: Катя демонстрирует порез. Андрей решительно открыл кран с холодной водой и, сжимая зубы, стоял под упругими струями несколько минут, надеясь, что так изгонит ненужные воспоминания. Напрасные усилия, ровно такие же безрезультатные, как ночные бдения.
Ночью он действительно собирался поработать, но сев за компьютер, обнаружил, что мысли, неподвластные ему, принимают совершенно не то направление. Что будет завтра? – спрашивал он себя снова и снова. – Она захочет домой? Или решит остаться до воскресенья? И самое главное: что же этот подлец с ней сделал, раз она решилась сбежать в таком виде на ночь глядя?
Андрей решил во всем разобраться завтра, взял договора, но вместо строчек видел входящую на кухню Катю. Сегодня он впервые увидел ее без макияжа, и оказалось, такая, без прикрас, она еще лучше. Он заметил, что она стесняется, не смотрит на него. Да… ситуация – смешнее не придумаешь. И страшнее – тоже. Отбросив контракт, он разложил в кабинете диван, купленный когда-то «для гостей», но ни разу не используемый. Ложе оказалось на редкость неудобным, плед жутко колючим, а диванная подушка плоской и жесткой. Удивительно, что в таких условиях, с гудящей от размышлений головой, он умудрился уснуть. Более того, выспался так хорошо, как давно не высыпался, и проснулся в отличном настроении. Нечего гадать, что тому причиной, а точнее – кто: Катя, спящая в соседней комнате, в непосредственной близи.
Одевшись, в расстегнутой любимой рубашке, он, тихо насвистывая, пошел варить кофе. Не прошло и пяти минут, как в коридоре раздался ужасающий грохот. Андрей усмехнулся…
Какой-то «добрый человек» подарил дружному коллективу «Пирамиды» скульптуру, один вид которой заставлял людей впечатлительных нервно вздрагивать. Скульптура постояла какое-то время в приемной у Димы, потом у лифта, но все сотрудники, как один, взмолились, чтобы это неопознаваемое «нечто» куда-нибудь дели. Воронцова наотрез отказалась терпеть «это» в своем кабинете или кабинете босса. Андрей же заявил, что чувствует с этим чудовищем родство, и забрал шедевр домой. Помимо всего прочего, скульптура падала даже от легкого сквозняка, но все же они как-то сжились.
– Кать, – крикнул Андрей, – не пытайся поднять этого монстра, я сам! – он вышел в коридор. – Завтракать будешь?
– Ой, – Катя, суетящаяся около скульптуры, попыталась поправить растрепанные волосы и одновременно покрепче завязать халат, – я сейчас… я на минутку, – и метнулась в сторону ванной.
Андрей возвратил шедевр в вертикальное положение и вернулся на кухню. Катя присоединилась к нему через несколько минут. Сегодня она опять старалась на него не смотреть, а когда натыкалась взглядом на его оголенный торс, смешно краснела, и Андрей, сжалившись над ней, застегнулся, отчего она еще больше смутилась.
– Давай, я накормлю тебя фирменной яичницей? Будешь?
Катя кивнула, отворачиваясь, чтобы не видеть, как он, усмехаясь, застегивает рубашку.
– Тогда на тебе приготовление салата, все что надо – в холодильнике.
Катя с радостью кинулась выполнять поручение. Она мыла овощи, он нарезал бекон, она крошила помидоры и огурчики, он смешивал что-то в большой миске. Находясь вместе на небольшом участке кухни, то и дело перемещаясь между мойкой, холодильником, рабочим столом и плитой, они умудрялись не мешать друг другу и работать слаженно.
– Масло передай, пожалуйста…
– Ты какое любишь?
– Простое подсолнечное…
– Я тоже так и не смог полюбить оливковое, мейнстрим промчался мимо меня…
Они заговорили о банальных вещах: кто что любит из еды, какие приправы лучше и Катю, наконец-то, отпустил присосавшийся невидимой пиявкой стыд.
Проснувшись утром, она даже не сразу поняла, где находится. Несколько блаженных минут она ничего не помнила ни о Филе, ни о бегстве, ни о синяках. Впрочем, синяк на левой скуле напомнил о себе быстро, стоило неудачно коснуться лица, и Катя поморщилась от тупой боли. Тут же вспомнилось все, со всеми мерзкими подробностями. Катерина вскочила, покружила по комнате, но зеркала не обнаружила. Она тихонько приоткрыла дверь – судя по всему, Андрей был на кухне, Катя на носочках поспешила в ванную, не заметила, как зацепилась за что-то. Услышав грохот, причиной которого была сама, застыла, заливаясь краской стыда. Хорошо начинается утро, ничего не скажешь. Тут же появился Андрей, свежий, довольный, в расстегнутой светлой рубашке…