Фил вскочил, заходил по комнате. Черт знает что такое! Он почти никогда не озвучивал своих теорий, полагая, что имидж немного циничного и уставшего от жизни плейбоя много лучше образа – как там говорят журналисты-кретины? – шовиниста, но он и не скрывал их, был уверен, что все или почти все мужчины считают так же, а вся эта розово-романтическая лабуда используется для сокращения пути к сердцу, а точнее к койке понравившейся телки. Его гендерные теории всегда были такими, он редко когда думал об этом, но почему, черт побери, сейчас ему кажется, что он оправдывается? Перед кем и, главное, в чем ему оправдываться? Если так дальше пойдет, то еще чуть-чуть и придется искать психоаналитика и, обливая соплями кушетку, жалобно просить покопаться в мозгах и душе.
Фил посмотрел на часы: близилось утро. Сейчас он ляжет и уснет, а все решения примет завтра, на свежую голову.
Спал он плохо, постоянно вздрагивая и просыпаясь от призрачного звонка в дверь. Ему все время снилось, что он спешит, несется по коридору, распахивает дверь и видит убегающую Катю, зовет ее, а она не слышит, или слышит, но не желает повернуть в его сторону голову…
Утренний душ не принес бодрости, но в этом ежедневном ритуале все же было что-то успокаивающее, настраивающее на нужный лад. Вчерашние дебаты с собой были позабыты. Новый день обещал новые решения, и Фил был уверен, что все сможет повернуть так, как нужно ему. Он почему-то ни минуты не сомневался, что с Катериной все в порядке, поэтому звонок консьержа не удивил. Фил злорадно улыбнулся, подозревая, что хранитель входа сообщит о возвращении блудной Катерины, и очень удивился, услышав, что приехал ни кто иной, как Гринев Андрей Олегович и что он уже поднимается.
Фил открыл дверь, продолжая вытирать голову полосатым полотенцем. Босой, в модных рваных джинсах и расстегнутой рубашке.
«Как с обложки», – с неприятием подумал Андрей, упираясь взглядом в хозяина квартиры, стоящего в дверях.
– Чего тебе надо, Гринев? – спросил тот, не тратя время на пожелание доброго утра.
– Я за Катиными вещами, – ответил Андрей и с удовольствие отметил, как побледнел Фил, сжал зубы и, отшвырнув куда-то в сторону полотенце, пригласил войти.
– Входи. Поговорим? Чай, кофе не предлагаю.
– А я с тобой и не стал бы не только чай пить, но и рядом стоять, если бы не нужно было забрать ее вещи.
– Так вот куда она вчера сбежала, – задумчиво произнес Иванов. – А я-то думал, куда она может в таком виде деться… Ну, как тебе твоя секретарша в неглиже?