– А вино есть? Все равно какое…
Андрей встрепенулся.
– Да, есть. Белое? Красное?
– Без разницы, для соуса, но лучше белое.
Он вытащил из бара бутылку отличного вина, открыл, протянул Кате.
– Спасибо, – она плеснула на сковороду не больше столовой ложки и виновато сказала. – Все. Не стоило бутылку открывать...
– Раз уж открыли, – он поставил на стол два пузатых бокала, – надеюсь, ты не будешь сейчас говорить, что тебе пора домой?
Катя вздохнула:
– Это неправильно и неприлично, это не лезет ни в какие рамки, но мне так спокойно тут... И я, пожалуй, сделаю вид, что... – она все же не договорила.
– Прилично, нормально, все в порядке. Мы же друзья? – он протянул ей бокал.
– Друзья, – она с готовностью дотронулась своим фужером до его.
– А какие неудобства между друзьями? – теперь он стоял рядом с ней, опираясь спиной на холодильник, делая глоток за глотком.
Катя вернулась к готовке.
– А на работе? Нам еще в институте внушали, что начальник и подчиненный не должны переходить границ, э-э-э, никаких границ, – она стушевалась.
– Да, – согласно кивнул Андрей, – теоретически все правильно, но мы – люди, и жизнь – не учебник. Иногда бывают ситуации, когда правильно поступать неправильно.
– Возможно. Было бы обидно, если бы наши отношения после этих выходных стали бы… – она замолчала, подыскивая нужное слово, потом ойкнула, выключила плиту и стала сливать макароны.
Еще одна ее смешная привычка: глотать окончания предложений, решится что-то сказать, а в последний момент передумает. Девчонка, совсем девчонка. Неудивительно, что попала в такой переплет, никакого опыта, жизнь в теплом заботливом мирке, куча установок, почерпнутых из умных книжек, ожидание романтического героя. Кто хочешь на ее месте растерялся бы, доведись вместо рыцаря в доспехах встретить дракона.
Ужин прошел великолепно, во многом благодаря вину, которое Андрей щедро подливал и себе, и Кате. После ужина было решено вместо работы отдохнуть. Андрей, повинуясь внезапному порыву, предложил сыграть в карты.
– Давай в «дурака»? В детстве играла?
– Играла, но давно это было.
– Ну, если хочешь – можно в покер.
– О, нет, лучше в «дурака».
Они уселись на ковер посреди гостиной.
– На что играем?
– На желание, как водится, не на деньги же играть, – ровным голосом сказал Андрей.
Катя кивнула, лихорадочно придумывая желание. Когда-то она очень неплохо играла в эту игру. Вот предложи он шахматы, она бы не стала даже пытаться. Сколько ни учил ее отец, ничего у нее не получалось. Папа возмущался: такие мозги у дочки, а в шахматы играть не умеет! На это мама замечала, что шахматы – это не только математика и логическое мышление, а еще и умение принять решение, взять на себя ответственность и так далее. Да, с этим у Катерины всегда было плохо.
Когда Андрей, смеясь, обыграл ее в десятый раз, она бросила в него свои карты и, надувшись, отвернулась.
– Ну, Катерина Витальевна, я не виноват. Просто везение.
– Вы, Андрей Олегович, жулите! – с искренним возмущением сказала она.
– Нет, просто лучше тебя играю.
– Десять желаний! Страшно представить! – она закатила глаза. – Нет, все-таки ты жулил!
– Ладно, пусть будет одно желание, – он собрал карты и стал тасовать.
– Какое? – Катя представить не могла, что он попросит.
– Самое простое. Расскажи мне, чем я могу тебе помочь. Как бы ты ни делала вид, что все прекрасно, я же вижу... Ты иногда так... – он задумался, – ты теряешься. Смеешься, и вдруг взгляд становится затравленный. Ты о нем думаешь, о Филе?
– Помочь? Я не знаю, честно, – Катерина смотрела в сторону. «Он хочет откровенности, – думала она. – Положа руку на сердце, он еще терпелив».
Они сидели друг напротив друга, сложив ноги по-турецки. Колода выпала из рук Андрея: тасовать в перчатке он так и не научился, Катя собрала карты, стала перебирать их: хорошо, можно сосредоточенно рассматривать разноцветные картинки.
– Ты знаешь, у меня была только одна настоящая подруга, но она с родителями уехала в Штаты и я после как-то ни с кем не смогла сойтись... Появлялись подружки, но это не то. Все равно быть с ними откровенной я не могла, я к этому привыкла. Все болтали, обсуждали мальчиков, а я училась, читала. Наверное, вот в таких глупых разговорах и набираешься опыта, да? Мама… Не знаю, никогда мы с ней не были, как подруги. Родители у меня не строгие, но… они так погружены в работу и в свою жизнь. И они всегда считали, что вредно детей баловать, тем более я одна. Боялись, что я вырасту капризной, – Катя невесело усмехнулась. – Так что подружек у меня не было, а с мальчиками-мужчинами дело обстояло еще хуже. Те, кто ухаживал за мной, не вызывали во мне ничего, вот совсем ничегошеньки, а те, которые нравились мне, жили в каком-то параллельном мире. Не знаю, может я специально таких недоступных выбирала? Очень удобно ведь, пострадаешь о таком, помучаешься, а потом отпускает. Зато никаких разочарований, ссор и так далее. Трусость это, наверное, – Катя бросила взгляд на Андрея, он полулежал на полу, подперев голову рукой, слушал ее без тени насмешки. Катерина снова перевела взгляд на карты в руках. – А потом появился Фил... Это словно выиграть в лотерею миллион. Это нереально, это не может случиться по определению, и вдруг – бац, и мечты становятся явью. Я просто поверить не могла, что он, такой, словно из снов, посмотрит в мою сторону. Это как если бы нарисованный принц прямо из книжки живым вышел. И я такая счастливая и гордая была, мне прямо хотелось кричать: «Смотрите, меня тоже можно любить! Я тоже кое-чего стою! Смотрите, я – не неудачница!» Но при этом я все время думала, что не заслуживаю его, что рядом с ним должна быть другая.