– Кать… – Андрей снова сел, протянул к ней руку.
– Подожди, а то я дальше не смогу, – хмель от вина потихоньку выветривался, и Кате с каждым словом становилось все труднее говорить. – Так вот, я была уверена, что я не заслужила его, и когда он… первый раз связал меня.
– Что? – она сказала так тихо, что Андрей не расслышал.
– Связал, – выдохнула Катя, не в состоянии рассказать о наручниках. – И все словно стало на свои места. Словно я оказалась там, где должна была быть. Понимаешь?
– Нет, не понимаю, как… – он резко сел. Он был рассержен, но, чтобы не напугать ее, чтобы она снова не замкнулась, он не стал говорить всего, что думает. О-о-о! Знал бы об этом утром – убил бы все-таки Фила, наплевав на последствия.
– Тут еще дело в том, что... Мама с папой ругаются. Не часто, но ругаются. В каждой семье так. Я помню, в детстве увидела как-то, что они ссорятся, и расплакалась, а мама меня долго утешала и говорила, что такое бывает, что надо уметь мириться и прощать, что у всех семей бывают ссоры, недопонимания, неудачные дни… Понимаешь? Трудности надо преодолевать, бросить все - самый простой выход. Это папа так говорил. Я Филу сказала, что мне не нравится, а он… Он настаивать не стал, он просто стал отдаляться, потихоньку, и я испугалась. Я не хотела его терять! Он же мог быть понимающим, солнечным, теплым! Он услышал как-то, что я люблю черешню, и привез мне огромную корзину! В октябре! А однажды мы шли в клуб, и лужа на дороге такая огромная была, а он меня перенес. И...
– Кать, даже черешня в октябре не повод оставлять на лице любимой синяки.
Она замерла с открытым ртом.
– Я знаю...
– И часто он – так?
– Впервые.
– Слава Богу, что у тебя хватило сил уйти.
– Я не из-за этого.
– Не из-за этого?
– Это уже он напоследок, – Катя дотронулась до скулы. К вечеру синяк стал отливать фиолетовым и синим. – Он предложил кое-что, на что… Нет, не могу, – она закрыла лицо ладонями. – Мне так стыдно!
– Это ему должно быть стыдно, – Андрей сидел на расстоянии в два шага от нее, лихорадочно решая – обнять или оставить все как есть.
Она плакала, плечи слегка подрагивали.
– Прости, – вскочила и убежала в ванную, оставив его в одиночестве.
25
Зачем? Зачем она стала ему рассказывать? Чего она ожидала?
Катя плеснула на лицо ледяную воду. Зло кусая губы, чтобы не разрыдаться окончательно, она думала, какой же дурой она была! Неужели она могла допустить, что он скажет: «Кать, все в полном порядке! Так бывает! Я поговорил с Филом, и он обещал вести себя хорошо!»
Дура! Идиотка! К чему эта откровенность? Зачем Андрею все эти подробности? Мелькнула догадка, какое-то смутное подозрение, мир, зашатавшись, поплыл, но тут же легкое покалывание в пальцах, все еще засунутых под холодную воду, вернуло действительности стабильность. Что-то важное она упускает, но вот что? А, неважно! Главный вывод – ей никто не поможет. Все эти разговоры – ерунда. Кто бы ни был рядом с тобой, разбираться со своими проблемами надо самой. Самой!!! Надо, хотя так не хочется, не хочется, не хочется! Сбежать. Уехать. Забыть. Мир большой. Уйти. Немедленно.