Видимо, такие выдались дни: нестандартных поступков и парадоксальных реакций. Андрей быстро оделся, плюнув на перчатку и не поменяв «домашнюю» рубашку на что-то другое, поднял воротник куртки, закрывая наполовину лицо, нахлобучил кепку, которую не любил всей душой, но которую всегда надевал, если было необходимо выбраться «в люди». Вот так, да в темноте, никто и не заметит, что с лицом что-то не в порядке. Впрочем, ожидать случайных встреч в шесть утра в ненастное воскресенье?
Андрей бесцельно бродил по улицам. Вышагивал, старательно обходя лужи, спрятав руки в карманы куртки и не поднимая глаз. Иногда останавливался, глядел на темные громады домов, в некоторых окнах уже горел свет... Кто живет в этих домах, в этих квартирах? Маленьким мальчиком ему нравилось идти с папой и Димкой по какому-нибудь важному делу, например, за продуктами в гастроном, и заглядывать в освещенные окна. Он видел кусочки чужой жизни: обычно эта жизнь представала в виде люстры или фрагмента шкафа, изредка – в виде картины или завалов вещей на подоконниках (немного разглядишь с улицы), но остальное дорисовывало воображение. Вот тут, где абажур затянут ярко-алой материей, живет старая ведьма. Под светильником стоит стол, накрытый скатертью с бахромой. Ведьма курит трубку и гадает на картах. У нее нос кривой и золотой зуб, а еще... А вот тут, где на подоконнике сидит кукла, наверняка живет принцесса, а если пройти чуть дальше, можно увидеть, что на окне висит странная голубая лампа, там, был уверен Андрей, живет рыцарь... Он никому и никогда не рассказывал о своих фантазиях, скрашивающих дорогу: не боялся, что засмеют, но делиться этим не хотел. Это было только его, очень личное. Потом он вырос... А сегодня, как когда-то давно, он снова смотрел на чужие окна. Сейчас, взрослый и побитый жизнью, он почему-то вспомнил, что когда-то полагал, что его жизнь – особенная, а все, живущие вокруг него, только массовка, тогда как у него одна из главных ролей. Он относился к этому без гордости, просто как к факту: что поделать, кто-то рождается с серебряной ложкой во рту, а кто-то нет. Жизнь штука на редкость несправедливая, но... В том-то и дело, он думал, что к нему судьба всегда будет справедлива и добра, просто потому что он – это он. Да и справедливость он видел несколько однобоко, оправдывая любой свой поступок. А судьба, насмешница, не обманула его ожиданий, и он стал особенным, настолько, что выть хотелось. Еще одна крайность, он знал, думать, что у других, незнакомых, «неособенных», забот меньше... Он увидел в окне первого этажа пару: женщина поправляла мужчине галстук. Вздохнул, быстро прошел мимо. Простых мужчин ждут дома простые женщины. У них простое семейное счастье. Они живут, радуются, грустят, поддерживают друг друга, ругаются, мирятся. Почему же ему отказано в этом?
И надежда, пробравшаяся в сердце как вор, вцепившаяся в душу, зашептала: кто же тебе отказывает в этом? Околдуй, очаруй свою Катю, соблазни! Ты же умел когда-то! И не думай о лице! Ерунда все это, ерунда! Держи, не отпускай свою синичку, которая тебе дороже всех журавлей мира.
Он рассмеялся.
Поздно. Если бы не было этой ночи, то возможно, со временем, ежедневно спасая Катю от нее самой, заслоняя от проблем, вытравляя из ее сердца любовь к Филу, потом-потом-потом, он бы и решился завоевать ее, но... Проблема была в том, что проведенная вместе ночь, он был в этом уверен, скорее разобщила, чем объединила их. Нет ничего губительнее обоюдоострой неловкости при встрече. Нет ничего тоскливее, смотреть на человека и вспоминать свои ошибки, а то, что Катя сочтет их близость ошибкой, он не сомневался.
Андрей посмотрел на часы: почти полдевятого. Не удивительно, что он так замерз. Он ускорил шаг, не зная, чего боится больше: встречи и разговора с Катей или того, что она убежала, не дожидаясь его.
Он ворвался в квартиру, запыхавшись от бега по лестнице: сумка так и стояла в прихожей, где Катя оставила ее вчера, и от сердца отлегло.
Катерина высунула голову из ванной.
– Привет, – взгляд куда-то на плечо.
– Привет, – как бы сделать вид, что все совершенно нормально?
Она кивнула и снова скрылась в ванной, чтобы выйти через секунду:
– Я проснулась, тебя нет... – интересно, она теперь никогда не посмотрит ему в глаза?