Ревность? Он привык считать Катерину своей собственностью, а она решила, что это не так? Что она сможет противостоять ему? А еще этот Гринев. Ах ты господи! Он же помнил его еще мальчишкой – угловатым, нескладным. И вот мальчик вырос и стал с завидной регулярностью путаться под ногами. И почему ему голову этой петардой не оторвало? Зачем он остался жить и как, объясните, ему даже с такой рожей удается привлекать женщин? И Алина все еще по нему сохнет. Умная баба вроде, а туда же. И Катя... Неужели она …
Представив Катю в объятиях Андрея, Фил заскрежетал зубами, сжал кулаки, несколько раз ударил о подлокотник кресла. Заставил себя успокоиться: черт возьми, ты же сам, Фил, хотел отдать ее на потеху двум мужикам. Неужели ты пытался обмануть себя, думал, что сможешь смотреть на нее, извивающуюся под чужими руками? А не врал ли ты себе, не был ли ее побег твоим спасением, не могло ли случиться так, что ты бы не допустил даже начала представления, сам бы вышвырнул гостей за порог, тем самым признавая, что Катя значит для тебя на самом деле? Не ври, признайся себе, никто и никогда не узнает твоей страшной тайны - ты погряз в этих отношениях. Ты так стремился сделать эту девочку подобной себе, но она умудрилась, подчиняясь, оставаться собой. Как ей это удалось? Слушалась, плакала, выполняла самые грязные твои желания и при этом сохраняла себя. Не потому ли, что отказывалась от себя каждый раз? Любила? Любит ли еще? А может, ты спокойно бы смотрел, сидя в кресле, как она с ними... и дело тут не в возможности измены, а в том, что она делает это, может быть, прямо сейчас, без твоего позволения? Она изменяет (ты же понимаешь, Гринев не упустит шанса), изменяет тебе с Андреем, с тем, кого ты давно считаешь врагом.
28
Опять стали нужны таблетки. Опять блистер все время лежал на тумбочке, рядом с кроватью, другой – на кухне и третий – в сумке. Опять стали сниться кошмары, которые плавно перетекали в ужасающую реальность. И только одно спасало: мысли об Андрее. Тщательное планирование, как они подружатся, как она по миллиметру сократит расстояние между ними, как она будет рядом с ним до и после операции, как потом они будут жить, безусловно, долго и счастливо, усмиряло готовый сорваться в галоп пульс, лучше любых таблеток унимало гул в голове и позволяло дышать. Обед в офисе под присмотром его брата и его секретарши прошел не так хорошо, как хотелось бы, но и не так плохо, как ожидалось. В целом – Алина осталась довольна. На воскресенье был намечен очередной визит, личный. Она была уверена, что Андрей сидит и работает, как обычно. Она созвонилась с Лорой, узнала, что Андрей давно не заезжал (целых четыре дня) и что если у Алины получится вытащить Андрюшу к маме, то это будет прекрасно. Вот и повод. Алина тщательно продумала наряд: ничего кричащего и вызывающего, элегантно, мило и... свежо, именно так. Она знала, что выглядит великолепно, и когда Андрей открыл ей дверь, скромно улыбнулась:
– Привет, а я к тебе. Собиралась на природу, а тут Лора позвонила, то есть... не важно, она звала к себе и велела тебя прихватить.
– Алин, ты не вовремя, – Андрей вышел и прикрыл за собой входную дверь.
– Ты не предложишь мне войти? Я помешала? – удивлённо уточнила Алина.
– Да, помешала...
– О, да у тебя кто-то есть! Гости? Или гостья?
– Какое тебе дело?
– Радует, что ты нас не знакомишь, хватает такта не показывать потаскух, – сорвалась Алина.
– Алин, не качай права, их у тебя нет. Маме я позвоню сам, до свидания, – Андрей повернулся к двери.
– Постой, прости, – Алина схватила его за локоть, он обернулся. – Я не должна была так говорить. Но… что случилось – случилось, неужели из-за такой мелочи (она так не считала, но зачем ему об этом знать?), мы не сможем нормально общаться? Мы же не чужие люди. Почему бы нам не попробовать стать друзьями?