— Могу ли я обращаться к Вам по имени? — чуть ли не шепотом спросила она, сердце в ее груди билось медленно и тревожно. — Государь?
Кизил остановился. Но обернуться к Лиде решился лишь после того, как резко выдохнул, и плечи его расслабились.
— Прошу простить мое поведение… Лидия, — произнес он, старательно выдавливая из себя улыбку. — Конечно же, Вы можете обращаться ко мне по имени. Титулы нам с Вами ни к чему.
Лида была рада это слышать.
— Тогда, скажите мне, как Вы узнали о том, что я во дворце?
— Конечно, я расскажу. Пока мы будем идти.
И Кизил рассказал, как некоторое время назад доносившийся со двора шум привлек его внимание и отвлек от государственных дел. Обычно во дворе никто не шумел. Во дворце в принципе никто и никогда не шумел, это место было тихим и спокойным.
— Поэтому, когда я выглянул в окно и увидел, кто был источником шума, то очень этому удивился.
Перед глазами Кизила предстала картина: Барбарис и Максим вели отчаянную и неравную борьбу со стражей и, стоило отдать им должное, выигрывали.
— Максим дрался со стражниками?
— И одерживал над ними победу.
Кизил кивнул, а к щекам Лиды прилила кровь.
— Стража пыталась вывести Ваших друзей с территории дворца, чему Барбарис и господин Горький всячески сопротивлялись. Господин Трюфель не отходил ни на шаг от Вашей подруги, Лидия.
Подруги.
У Лиды по позвоночнику прошел неприятный холодок. Кизил назвал Марину «подругой», а не «фейлиной».
— Вы сами догадались?..
Видимо страх, отразившийся на ее лице, передался и иргийцу. Кизил перестал улыбаться.
— Сложно не распознать в человеке человека, — сказал он. — Но Вам, Лидия, не стоит волноваться об этом. Госпожа Марина и господин Трюфель объяснили мне, по какой причине и Ваша подруга и Вы сами… примерили на себя иные образы.
Он взглянул на волосы Лиды, и улыбка вновь вернулась на его лицо.
— Вам очень идет этот цвет.
— Правда?..
Лида невольно провела рукой по своим фиолетовым волосам и засмущалась, представив, как сейчас выглядела в глазах иргийского царя: с грязными волосами, усталым видом, мятой и, чего уж врать, уже заметно запачканной одежде. И Лиде захотелось провалиться сквозь землю, как и любой другой пятнадцатилетней девчонке, представшей перед симпатичным парнем в столь неприглядном виде.
— Правда, — ответил ей Кизил, словно и не заметив образовавшейся между ними неловкости. — Вы будто были рождены с ним.
Лида приняла его слова как высший комплимент и приободрилась.
— Так вот, когда я выглянул в окно…
Кизил не раздумывая вмешался в творившееся снаружи побоище. К тому моменту, как он покинул свой кабинет и оказался в саду, драка прекратилась. Стражники, порядком побитые Максимом и Барбарисом, стыдились своего проигрыша, но царя это не волновало. Куда важнее для него были гости.
— Они рассказали мне, что Вас увели. Я приказал страже отвести Ваших друзей во дворец, а сам поспешил в совещательный зал к Вам на помощь.
— На помощь? — повторила Лида. И сердце у нее в груди пропустило удар. — Мне, конечно, кое-что рассказывали о совете старейшин…
— И что же? — поинтересовался Кизил.
Голос у него был наигранно веселым.
— Вы хотите это услышать? — спросила у него Лида. И когда Кизил кивнул, добавила: — До меня доходили слухи. Нехорошие слухи. И сейчас, пообщавшись с Кассисом с глазу на глаз, я могу сказать, что… вероятнее всего эти слухи правдивы.
Кизил ничего не ответил, и Лида восприняла его молчание по-своему.
— Я понимаю, Вам неприятно такое слышать…
— Не в этом дело, — поспешил перебить ее царь. — Раз даже Вы, человек и столь далекая от дворцовых интриг девушка все поняли так быстро, то и для меня их сговоры не являются чем-то неведанным.
От услышанного откровения Лида запнулась о собственные ноги. И если бы не быстрая реакция Кизила и его сильные руки, она бы точно рухнула на пол в полный рост.
— Мои слова выбили землю из-под Ваших ног, Лидия? — Кизил помог Лиде устоять на ногах. — Не думали же Вы, что я слеп как младенец?
Лида поспешно покачала головой.
— Я все прекрасно понимаю, — сказал иргиец, выпуская Лиду из своих рук. — Но я все еще ничего не могу с этим поделать. Вся власть в руках совета, а я… лишь носитель царской крови.
От того, как изменилось выражение его лица при этих словах, у Лиды болезненно сжалось сердце.
— Это ведь неправда, — заявила она в свойственной себе манере: уверенно и несколько дерзко. — Мне говорили, что Вы молоды и неопытны, но пройдет время, и Вы по праву будете занимать свое место, а старейшины… возможно, в будущем в них Вам не будет никакой надобности.
Последнее Лида произнесла почти шепотом, помня, что не всегда и не везде следовало говорить о том, о чем она думала. Но ей так хотелось подбодрить Кизила! И слова поддержки сами слетели с губ.
— Могу я… — Кизил прочистил горло, возвращая своему голосу твердость. — Могу ли я узнать, чьи слова Вы сейчас донесли до меня?..
— Королей и королев из других земель, — ответила Лида, не называя ничьих имен. — Вы не один, Кизил. Пожалуйста, помните о том, что Вам есть на кого положиться.
— Даже в сложившейся ситуации?..
Взгляд его погрустнел. Даже если Лиде и удалось подбодрить его, теплое чувство, согревшее сердце Кизила, надолго не задержалось в его груди.
— Сдаваться нам нельзя. Мы оба знаем, что ни в чем не виновны. Осталось лишь убедить в этом остальных.
— Вы так уверены в моей непричастности к произошедшему?
— Ну разумеется! — Во взгляде Лиды не было и тени сомнения. — И раз я Вам верю, то верьте и Вы мне. Вместе мы сможем очистить свои имена и найти настоящих преступников!..
Глава 44
В очередной раз Лида корила себя за то, что прогуливала уроки господина Эклера и не уделяла достаточного внимания историям, которые старый марципанец рассказывал ей, искренне веря, что ему удастся хоть что-то вложить в ее не до конца заполненную знаниями голову. На это оставалось лишь беззлобно ухмыляться. Историк из ее школы за всю среднюю школу так и не сумел заставить Лиду прочитать ни одного параграфа в учебнике, а господин Эклер намеревался за несколько недель заставить ее выучить что-то, что касалось Птифура — такого нереального для многих людей мира.
Если бы Лида хотя бы поверхностно плавала в исторических событиях Ирги, то наверняка бы смогла завести с Кизилом разговор о его семье. Если, конечно, разговоры о ней не были у иргийского монарха под запретом. Но Лида практически ничего об Ирге и ее истории не знала, и поэтому была вынуждена молча следовать за царем, который уже как несколько минут был настолько погружен в свои мысли что, казалось, о Лиде совершенно забыл.
Не зная, чем еще себя занять, Лида стала оглядываться по сторонам, но взгляд то и дело возвращался к шедшему перед ней иргийцу.
Кизил не был высоким, но и назвать его низким язык не поворачивался. Он был выше Лиды, хорошо сложен и бесспорно красив. А его длинные, оттенка спелой клубники волосы, собранные в высокий хвост, что колыхался в так его шагу, чего стоили! Девчонки всего человеческого мира отдали бы за рецепт царского шампуня все свои драгоценности.
Лида накрутила на палец свой фиолетовый локон. И тихонечко вздохнула, представив, какой неряхой выглядела в чужих глазах. Возможно, выгляди она в этот момент опрятнее и симпатичнее, Кизил бы не забыл про нее.
Так Лида подумала, но быстро отогнала от себя подобные мысли.
«Он же царь, а не какой-то там соседский парень!»
Если царские особы и погружались в свои думы, то думали они о чем-то по-настоящему важном.
В таком безмолвии они вскоре дошли до нужного им места и остановились у высоких глазурных дверей, казавшихся Лиде почти прозрачными, словно сделаны они были из толстого стекла.
Ее взгляд заскользил по выпуклым узорам, и Лида улыбнулась, восхитившись красотой птифурского искусства. Она не знала, были ли двери вырезаны мастером из иргийских земель, или же привезены откуда-то еще, но Лида с трудом сдерживала желание провести по узорам пальцами.