— Тогда… что-то случилось с Мариной? — Услышав собственный вопрос, у Лиды внутри что-то ухнуло вниз. — Какие-то симптомы проявились?..
В несколько торопливых шагов она сократила дистанцию между собой и Максимом. И встав перед ним, схватила за руку, призывая посмотреть на себя и ответить на заданный вопрос.
Вид у нее был напуганный.
— Нет, все в порядке, — сказал Максим, подозрительно отведя взгляд в сторону. — Насколько я знаю.
Значит, чего-то он мог и не знать. Но раз дело было не в Ирге, и не в Маринке, Лида решила напрямую спросить у Максима, зачем тот явился в ее спальню так поздно, да еще и рискуя быть кем-то замеченным.
Запоздало она поняла, что все еще держала его за руку, и ощущение чужого тепла под пальцами распространилось от ногтей до кончиков волос приятной волной. И если бы не плохое освещение в комнате — а электричеством во всем Птифуре могли похвастаться разве что цитронийцы — Максим бы уже проговорил какую-нибудь колкость из-за ее пунцового от смущения лица. Что-то вроде: «Смущаешься, всего лишь подержавшись с парнем за ручку?».
Он мог сказать подобное, это было в его стиле. Но этим вечером Максим был на удивление молчалив и скован.
И даже не пытался освободиться от ее уже не столь крепкой хватки.
— Ну… зашел узнать, — Максим рвано провел свободной рукой по голове, приглаживая темные волосы к макушке, — как у тебя дела.
Второй вечер подряд Лида хотела провалиться сквозь землю!
— Ты… что?.. — Слова так и застряли у нее в горле. — Узнать как… у меня дела?
Теперь Максим выглядел слегка уязвленным ее недоверием. Его голубые глаза обиженно блеснули, и Лида была готова поклясться, что пройдет еще несколько секунд, и она останется в спальне одна. Но Максим словно прирос к полу, продолжая сверлить ее недовольным взглядом. И Лиде даже стало стыдно за свое поведение.
— А-а… ну, вроде нормально.
Она понимала, да и воспитание давало о себе знать, что справиться о чужом благополучии после того, как поинтересовались твоим, было непросто обязательным, а необходимым действием. Но слова застряли у нее в горле, и от страха, что голос задрожит и выдаст ее волнение, у Лиды подкашивались ноги.
К счастью Максим вновь заговорил.
— Могла бы спросить, как дела у меня, — произнес он тем тоном, который Лида просто ненавидела.
И в голове у нее что-то щелкнуло. От смущения, словно от лопнувшего мыльного пузыря, не осталось и следа. Она разжала свои пальцы и скрестила руки на груди.
— А мне и так понятно, что у тебя все в порядке, — в том же тоне ответила она Максиму, направившись к своей кровати.
Слабость в ногах все еще давала о себе знать, и Лида спасла себя, усевшись на высокие перины.
Возможно, подобное поведение могло бы навести кого-то на мысль, что Лида выпроваживала своего незваного гостя, а Максим ловко игнорировал ее намеки. Но все было совсем не так. Лиде не хотелось, чтобы Максим уходил.
— Чем ты целыми днями занимаешься? — вскоре прервала она повисшую в комнате тишину, когда молчать стало просто невыносимо тяжело. — Мне никто ничего не рассказывает. А самой мне не узнать, что происходит. Хоть ты расскажи, что творится в мире за пределами всей этой свадебной суматохи.
На словах о свадьбе Максим как-то нервно вздохнул, а Лида почувствовала, как у нее запылали уши.
«Ты ему нравишься», — прозвучал в ее голове голос принц Безе.
И она не нашла ни одной весомой причины, чтобы не верить ему.
В конце концов, проведя целую ночь и день в размышлениях о том, «А почему бы, собственно, и нет…», она пришла к выводу, что и Максим ей тоже нравился. Даже если при первой встрече… точнее во вторую и последующие, чего уж лукавить, он вызывал у нее лишь чувство явного раздражения от одного только своего напыщенного вида, сейчас же Лида взглянула на Горького как-то… по-другому. Как обычно на парней смотрит Маня, вздыхая по своей очередной влюбленности, третьей или четвертой за неделю.
Максим, если уж говорить откровенно, был довольно хорош собой. Пока не открывал рта и не показывал своего характера. Но чисто внешне, Лида это признавала, Максим был хорош. Учись он в их с Маринкой школе, то все девчонки от класса седьмого до одиннадцатого искали бы с ним встречи на переменах. И подсматривали бы за ним на уроках физкультуры.
От осознания того, что такое действительно могло произойти, учись они в одной школе, у Лиды ревностно кольнуло сердце. Ей бы не хотелось, что бы всякие… как там тогда сказала маркиза де Тарт?.. Пигалицы. Точно, пигалицы. Ей бы не хотелось, чтобы всякие там пигалицы искали с Максимом встречи и кокетливо флиртовали с ним на переменах.
Кажется, она наконец-то поняла чувства маркизы в вечер своего дебюта.
— Да особо ничем не занимаюсь, — пожав плечами, ответил Максим на ее вопрос.
И сделал то, чего Лида от него не ожидала. Максим подошел к ее кровати и точно так же, как только что и сама Лида, уселся на перины.
— Сидим с Безе в библиотеке, — добавил Максим довольно будничным тоном. — Его же никому нельзя видеть, а в библиотеку вход кому попало закрыт.
Если он и чувствовал какую-то неловкость, то в этот момент никак этого не показывал.
— Значит, ты тоже ничего не знаешь?
Максим был уязвлен ее правотой, но все же кивнул, подтверждая ее слова.
— Я знаю, что Их Величества пытаются образумить княжну Юдзу, но та не идет на контакт. Посол Шварцвальд уже несколько раз пытался выбить у нее аудиенцию, но княжна, да и князь Каламондин, отказывают всем. Даже на письмо Ее Величества не ответили.
— Королева Ваниль написала им письмо?
— Да. Требовала немедленно прекратить разрушать иргийские деревни. Но ее письмо осталось без ответа.
Лида прикусила губу, чувствуя расползающийся холод у себя в груди.
Она переживала за тиссовцев, жителей деревушки, приютивших их компанию. Они ничего плохого цитронийцам не сделали и не заслужили того, чтобы их дома сейчас горели в пламени, разожженном эгоизмом княжны Юдзу.
— Надеюсь, что госпожа Ожина и остальные целы и невредимы.
В конце концов, решила Лида, дома всегда можно отстроить заново. Можно даже уйти жить в другие земли, и там построить новую деревню. Но ничего этого не случится, если потерять тех, кто тебе близок и дорог.
— Мы рассказали Их Величествам о Тисс. Но на данном этапе ни марципанцы, ни макадамийцы ничем не могут им помочь. Парфийцы, кажется, собираются игнорировать эту ситуацию до самого конца, оставляя все на цитронийцев.
— Но мы ведь на стороне иргийцев, правильно?
Во взгляде Лиды было столько надежды, хоть она и понимала, что самую выгодную позицию в этом столкновении выбрал именно герцог Джелато. Не занимая ничьей стороны, ему не придется вступать в конфликт.
— На словах да…
«На словах. Только на словах?..»
— Тебе сейчас следует думать не о конфликте между Цитроном и Иргой, а о… — Максим замолчал буквально на секунду, запнувшись на собственных словах. Но совладав со своим голосом, продолжил, — о свадьбе с Безе.
Лида опустила взгляд на свои колени, которые она от волнения сжала вспотевшими ладонями.
Они вновь вернулись к теме ее свадьбы с принцем Безе.
Лида чувствовала, что не только ей, но и самому Максиму было неловко говорить об этом. Но все же причина, по которой он пришел к ней этим вечером, Лиде представлялась не просто как обычный интерес к тому, как прошел ее день. Вспоминая принца Безе, абсолютно искренне поведавшего ей о чувствах своего друга, Лида предположила, что принц обсуждал грядущую свадьбу с Максимом. И, возможно, лично потребовал, чтобы Максим пришел сегодня к Лиде и…
И что?..
— Он сказал, что я тебе нравлюсь, — протараторила Лида, сильнее сжимая в ладонях юбку платья.
У нее зазвенело в ушах, и Лида сразу же начала проклинать себя за то, что осмелилась произнести такие смущающие ее сердце слова.
«А если все совсем не так?» — сразу же задалась она вопросом.
А если она ему вовсе не нравилась? Как тогда дальше общаться? Поспешить и сказать, что это шутка? Попросить сделать вид, что она этого не говорила?