Но к ее собственному удивлению молчание не продлилось долго. И слова, которые Максим произнес, заставили ее сердце забиться так быстро, что Лида испугалась — вдруг оно разорвется?
— Так и есть. Ты мне нравишься.
Лида спрятала лицо в ладонях, словно страус, прячущий голову в песке. Ей хотелось закричать, вскочить с кровати и запрыгать, веря, что только так она сможет выпустить наружу тот прилив чувств, который она испытала, услышав признание Максима.
Она. Ему. Нравилась.
Лида кусала изнутри щеки, чтобы не издать странного писка, рвущегося из горла.
— Наверное, — произнес Максим, и голос у него чуть сипел, — тебе следует что-то на это ответить…
Лида посмотрела на Максима сквозь трясущиеся пальцы, в надежде, что он будет смотреть куда угодно, только не на нее. Но взгляд его глаз скользил по ее пылающему лицу, которое она уже успела освободить от своих рук.
— Т-ты… ты т-тоже мне н-нравишься, — произнесла Лида дрожащими от волнения губами.
И в следующий миг почувствовала на них теплоту чужого дыхания.
— Можно?.. — спросил Максим.
И когда Лида, зажмурившись, кивнула, он поцеловал ее.
Фалуде, столица герцогства Парфе
Паша смял в руке приглашение на свадьбу королевы Лидии и принца Безе, адресованное герцогу Джелато, и пустым взглядом уставился в одну точку перед собой.
— И как это понимать?..
Он искренне считал Лиду своей союзницей, ведь она так же, как и он сам, превозносила себя над птифурцами. Даже турнир выиграла, чтобы властвовать над землями Марципана, будучи обычным человеком.
Зачем ей выходить замуж за марципанского принца?
— Что-то здесь не так…
— Господин?..
Паша бросил взгляд на невысокого роста мужчину, стоявшего перед ним в глубоком поклоне, и вспомнил, что до того, как в его руки попало это приглашение, был очень занят.
Мужчина, чей взгляд был опущен на свои босые ноги, боязливо дрожал, держа в руках небольшую подушку, оббитую голубоватым бархатом. На ее поверхности лежало три серебристых ключа.
Настроение у Паши чуть улучшилось.
— Молодец, Фраппе, — сказал он, хмыкнув и поднимаясь с трона. — Ты сделал это даже быстрее, чем обещал.
— Рад стараться, господин, — не поднимая головы, ответил мужчина.
Паша подошел к нему и забрал ключи. Разглядывая каждый из них, он не переставал улыбаться.
— Какая искусная работа, — сказал он, не скрывая своего восхищения. — Все же твой народ был недооценен в свое время.
— Благодарю, господин…
— Сделаешь еще с десяток.
Услышав это, Фраппе впервые с тех пор, как попал в тронный зал, поднял на внушавшего ему страх юношу взгляд.
— Господин?..
— Сделай столько, сколько сможешь из оставшихся внизу материалов.
— Но… Господин?.. Зачем Вам столько ключей?
— Зачем? — переспросил Паша, удивленно изогнув обе брови. — А зачем нужны ключи, Фраппе? Для того, — сразу же ответил он на свой же вопрос, — чтобы открывать и закрывать двери.
Лицо Фраппе исказилось от испытываемого им в этот момент ужаса.
— Но господин не может не знать, к каким последствиям… К какой катастрофе приведет… если бездумно и безответственно…
Паша взмахнул рукой, приказывая мужчину немедленно замолчать.
— Можешь идти, Фраппе.
Фраппе поджал трясущиеся губы и сжал кулаки, словно был готов сказать что-то еще, воспротивиться решению молодого человека. Но страх в его сердце был слишком силен. Осознавая собственную беспомощность, Фраппе оставалось только повиноваться.
Он поклонился и засеменил к выходу мелкими шажками, не замечая ничего вокруг себя. И у самых дверей чуть не налетел на вбежавшего в зал Вольфбери.
— Господин Паша!.. — прокричал мальчик.
Нос и щеки у него были раскрасневшимися. Видимо, он только что вернулся с прогулки.
— Господин! Вы должны это увидеть! Только посмотрите, какая на улице красота!
Взяв Пашу за руку, Вольфбери потянул того к окну.
— Смотрите! Только посмотрите на это!
За окном мела настоящая пурга. Крупные снежинки кружили в воздухе, и снежный покров во дворе нарастал буквально на глазах.
— Какая красота! В Ирге редко выпадает столько снега!
Глаза у мальчика искрились от радости. Вид снега и в самом деле заставлял его сердце трепетно биться.
— Тебе нравится такая погода?
Вольфбери, зажмурившись, кивнул.
— А что насчет балов и праздников? Тебе ведь понравилось веселиться с другими детьми на маскараде?
— Еще как!
— Тогда, не хочешь ли посетить еще один бал? — Паша обернулся к выходу, в дверях стояла Рибес. — Нас приглашают на свадьбу.
— Свадьбу?.. — Лицо у Рибес тоже было красным от мороза. — На чью, господин?
Паша невольно скривил губы. Даже думать об этом ему было противно. Чего уж говорить о том, чтобы произнести ответ на заданный ему вопрос вслух?
Глава 50
День свадьбы настал.
Лида считала, что в этот день ей будет положено нервничать, как и любой другой невесте, но отчего-то на сердце у нее было спокойно. Из зеркала на нее смотрела не Лидия Воздушная, пятнадцатилетняя девчонка, мечтавшая всем и всегда утирать носы, а Ее Величество, королева Лидия, победительница второго турнира Великих правителей.
От белизны ее платья слепило глаза, но оно было столь красиво, что Лида уже минут двадцать разглядывала себя в отражении. Ее взгляд скользил от одной жемчужной нити к другой, те создавали иллюзию, что вся юбка платья была сшита из жемчуга. Корсет, как и предполагалось, госпожа Арахис сшила из белого атласа, но широкие в плечах и сужающиеся к запястьям рукава были сделаны из мягкого ажура, напоминавшего нити сахарной ваты.
Прическа у Лиды была простой, не акцентирующей на себе внимание. Ее пепельно-русые волосы собрали в тугой пучок, тем самым обнажив длинную шею девушки. А к самому пучку с помощью шпилек прицепили длинную фату из такого же, что и рукава платья, ажура.
— Госпожа Арахис создала шедевр, — приобнимая дочь за плечи, произнесла Татьяна. — Ты такая красивая.
— А говорят, не одежда людей красит, — усмехнулась Лида, накрывая ладонь матери своей.
— Не говори глупостей, ты у нас и так красавица.
Василий сидел в широком кресле, наблюдая за дочерью и женой со стороны. Отцовское сердце изнывало от нежелания выдавать Лиду замуж. Пусть свадьба и была фиктивной.
Лида улыбнулась, посмотрев на отца через зеркало.
— Надеюсь, эта свадьба поможет Их Величествам вернуться во дворец. — Лида вновь посмотрела на свое отражение. — Смогут ли они тогда помочь царю Кизилу?
Родители Лиды переглянулись.
— Это политические вопросы, Лида. Не лезь в них.
— Папа прав. Оставь разрешение этой ситуации тем, кто был в этом мире рожден. — Татьяна слегка сжала плечо дочери. — Это все-таки их мир.
С этим было не поспорить. И все же в сердце у Лиды уже накрепко поселилось чувство, что и ей этот мир давно не чужой.
«Пусть и не совсем настоящая, — думала Лида, — но я, все же, в нем королева».
С самого утра во дворец Баттенберга прибывали гости. И наблюдая через окно за каретами, останавливающимися у главного входа, Лида не могла избавиться от привкуса горечи во рту. Все это было так неправильно. Пока цитронийцы нападали на иргийцев, марципанцы устраивали праздник, готовились к балу, собирались пировать. Лида никак не могла заставить себя не думать об этом.
Свадебная церемония, как и было запланировано, должна состояться ближе к полудню. Это означало, что до ее начала оставалось всего пара часов. Лида уже была готова и по традициям Птифура приветствовала в отведенной ей комнате родных, близких друзей и тех, кому должна была оказать внимание по долгу королевского статуса.
Родители навестили ее первыми.
— Этот день принадлежит тебе, Лида, — отозвалась Пастила. Как фрейлина Лиды она была обязана сопровождать девушку на всех ее сегодняшних встречах. — Оставь мысли о завтрашнем дне на завтра. А сегодня… просто насладись моментом.