— Так значит, вы двое? — Голос Тараниса стал выше, и в его тоне появились нотки, похожие на любопытство. Астерия резко повернула голову к расположившимся мужчинам, проследив за его взглядом, направленным на Пирса и Гаврила. — Ну, я думал, вы просто сослуживцы, генерал-лейтенанты — возможно, очень хорошие друзья.
— Разве ты не заметил, как Гаврил флиртовал с тобой в твоем кабинете ранее? Когда он также использовал эту формулировку, чтобы оскорбить Астерию? — Пирс положил лодыжку на колено и качнул ею влево, чтобы пнуть Гаврила по ноге.
Уголок губ Гаврила дернулся вверх, и он мягко положил руку на бедро Пирса. Пирс закатил глаза, но не смог сдержать улыбку.
— Я не хотел никого обидеть, — пояснил Таранис, держа кончиками пальцев бокал с виски. — В нашей культуре не принято, чтобы мужчины…
— Трахали друг друга? — перебил Гаврил, и Уэллс резко поперхнулся, сделав глоток виски.
Астерия разразилась смехом при виде ужасного выражения лица Пирса и полного отсутствия эмоций у Тараниса. Уэллс продолжал давиться, повернув к ней голову и бросив на нее взгляд, полный потехи.
— За неимением лучшего термина, полагаю. — Таранис выпрямился, поправив воротник. — Я также слышал, что женщины могут… трахать друг друга.
Астерия тихо хихикнула, отпивая вино при таком повороте разговора.
Культуры Северного Пизи и Риддлинга действительно различались, причем не только между собой, но и с Материковым Континентом. Северное Пизи было куда более ограниченным в вопросах сексуальности — или, по крайней мере, в том, кто может в ней участвовать. Возможно, они были не столь изобретательны, как большая часть мира.
Не то чтобы она могла судить об этом.
Ситуация менялась с каждым поколением, но обе страны все еще отставали от Материкового Континента, так сказать. Риддлинг придерживался схожего с Северным Пизи образа мыслей, но с небольшой разницей в подходе к выбору сексуальных партнеров. Риддлинг придерживался традиционной версии союза с одним мужем и одной женой, в то время как Северное Пизи восхваляло мужчин, берущих нескольких жен сразу.
— Некоторые, как, например, наш принц здесь, принимают как мужчин, так и женщин, — сказал Гаврил между глотками, заслужив довольно колкий взгляд от Пирса. — Что?
— Не тебе выносить мою сексуальную жизнь на обсуждение с иностранным королем. — Глаза Пирса сузились в щелочки, даже когда он на секунду обратился к упомянутому королю. — Без обид, Ваше Величество.
— Ни малейших, — заверил Таранис, пожимая плечами и вращая бокал, прежде чем направить его в сторону Уэллса. — А вы, принц Оруэлл? Что-то подсказывает мне, что вы определенно питаете интерес к женщинам. Вы также принимаете мужчин?
— Вы что, флиртуете со мной? — коварно ухмыльнулся Уэллс поверх своего бокала, глаза искрились в свете камина, пока низкий смешок Тараниса не отозвался эхом по комнате. Астерия была слишком сосредоточена на Уэллсе. Она находила несправедливым, как легко он ошеломлял ее и заставлял ее сердце биться в абсолютной панике. — К сожалению, я предпочитаю исключительно женщин. Гаврил однажды попытался поцеловать меня, когда мы были моложе. Мне нравится думать, что когда он узнал, что меня интересует только наша дружба, он переключился на следующую лучшую вещь.
— Ты не всегда обаятелен, знаешь ли. — Пирс бросил на Уэллса еще более смертоносный взгляд, чем тот, что он адресовал Гаврилу. Последний лишь усмехнулся, прежде чем допить остаток своего напитка.
Астерию куда больше заинтересовало то, что сказал Уэллс.
— Гаврил пытался тебя поцеловать? Когда это было?
Гаврил и Уэллс встретились взглядами, и Гаврил засмеялся, как шут, направляясь к просторному ликерному шкафу Тараниса, чтобы налить себе еще бокал.
— Боги… — вздохнул Уэллс, постукивая бокалом по своему щетинистому подбородку. — Это было прямо перед тем, как я отправился в Академию, так что, должно быть, более десяти лет назад.
— Как давно вы двое вместе? — Таранис перевел свое внимание на Пирса как раз в тот момент, когда Гаврил сел рядом с ним.
— Уже четыре года. — То, как Пирс смотрел на Гаврила с таким мягким выражением, заставило Астерию задуматься, какого хера он тогда вступал в интимную связь с Сибил.
— Значит, ты владеешь Эфиром, как твой старший брат, — вслух размышлял Таранис, указывая на Уэллса. Затем он жестом указал на Пирса и Гаврила. — Ты унаследовал Энергию, а ты — Лемуриец из Дома Арго.