Она прикрыла рот, глаза жгло, пока пепел кружился, словно снежинки, в воздухе. Вокруг царил кошмар: разрушенные дома и растительность, пожираемые пламенем, люди, бегущие от развалин. Крики эхом разносились в хаосе, люди метались во всех направлениях.
На Эльдамайн напали.
Рядом с Мораной вспыхнула Энергия как раз в тот момент, когда она увидела открытую дверь Сибил. Она отвела взгляд, чтобы взглянуть на Сирианца рядом, который пытался прицелиться в змеев, летающих над головой.
Рука Мораны взметнулась, схватив Сирианца за рубаху и притянув к себе.
— Кому ты служишь?
Сирианец уставился на нее широко раскрытыми глазами, его сердце бешено колотилось о костяшки пальцев Мораны вместе с пульсирующей паникой его души.
— Леди Морана…
— Не время! — крикнула она поверх ближайшего взрыва. — Не заставляй меня спрашивать снова.
— Эльдамайну, — выпалил мужчина, подняв руки в знак сдачи. — Я служу Эльдамайну.
— Используй Энергию и позови Астерию, — потребовала она. — Дотянись и крикни Сибил.
Он кивнул, и Морана отшвырнула Сирианца от себя, бросившись в дом Сибил.
Ее сердце остановилось при виде ее дочери, распростертой без движения на полу в небольшой луже собственной крови, яркий багрянец окрасил кончики ее белых волос.
— Эта тупая сука, — прошипела Морана сквозь стиснутые зубы.
Ярость вспыхнула у нее в груди, смешиваясь с острой, разрывающей ужасной тревогой. Ее смертная форма рассыпалась под тяжестью чувств, земля задрожала под ногами, когда ее божественная форма вырвалась на поверхность, множество цветов спроецировалось на стены во вспышке света.
Она скользнула на колени рядом с дочерью, не обращая внимания на кровь, пропитывающую ее платье, и приподняла голову Сибил к себе на колени. Слезы навернулись на глазах, и она не могла вспомнить, когда плакала в последний раз.
Но, держа на руках разбитое тело своего ребенка, Моране было все равно.
— Сибил, — ласково проговорила Морана, отводя волосы с влажного лба Сибил. Она нависла рукой над грудью дочери, но ее знакомая душа беспокойно мерцала, сражаясь с рукой смерти. — Пожалуйста, нет.
Осматривая рану, Морана почувствовала, как сердце колотится в груди, пока кровь продолжала сочиться. Она оторвала полосу от рукава своего платья, скомкала ее, чтобы остановить кровотечение. Она подумала оставить кинжал, чтобы помочь со второй раной, но резко перевела взгляд на то, что это был за кинжал.
— Нет, — ахнула Морана, отрывая еще одну полосу, чтобы подготовиться к тампонаде второй раны, пока все ее существо опустошалось.
Если ее инстинкты были верны, этот клинок должен был быть вытащен.
Ее рука обхватила рукоять, и она тут же почувствовала его неправильность. Медленно она вытащила его из Сибил и швырнула через комнату. Она быстро заткнула рану хлопком, бормоча слова ободрения под дыханием в надежде, что Сибил слышит ее. Ее грудь сжалась от поверхностности каждого вдоха Сибил.
В доме прозвучал щелчок.
Морана резко подняла взгляд на теперь тесную гостиную, глаза пробежали по трем мужчинам — Лемурийцу и двум принцам Каррафимов — прежде чем встретиться с обезумевшей Астерией. Ее глаза расширились, когда она увидела Морану, одна бровь приподнялась.
Но она опустила взгляд на колени Мораны, и ярость промелькнула на ее лице с бесконечной ночью ее божественной формы, мелькнувшей на миг под смертной кожей.
— Что, блядь, случилось? — зарычала Астерия, опускаясь на колени рядом с Мораной. Слезы выступили на глазах Астерии, пока она осматривала тело Сибил. Они остановились на ране, прежде чем зафиксировать кровь на полу с очередной синей вспышкой. — Почему она не заживает? Она…
— Держится. — Голос Мораны дрогнул, когда что-то влажное и обжигающее прокатилось по ее лицу. — Кинжал. Гематит.
— Сукин сын, — ахнул Лемуриец с фиолетовыми глазами, а челюсти принцев Каррафимов отвисли при виде Сибил.
Более высокий, с зеленовато-карими глазами, застыл, его кожа стала пепельной. Он опустился на колени и подполз к Сибил напротив Мораны и Астерии, не отрывая глаз от ее дочери.
— Морана! — резко сказала Астерия, заставляя ее внимание переключиться на ее дикие, вращающиеся синие глаза. — Что. Случилось.
— Я не знаю. — Морана сдержала рыдание, когда душа Сибил затрепетала. — То есть… я не знаю подробностей. Валерия пришла ко мне и сказала, что отнимет у меня мою дочь. Я знала, что должна немедленно приехать сюда. Я нашла ее вот так. Я не знаю, кто это сделал, но не сомневаюсь, что это дело рук Валерии.
— Валерия? — пробормотал Лемуриец, хмурясь. Он посмотрел на другого принца Каррафимов, говоря тихо. — Я думал, она тоже мать Сибил.