Рыдание вырвалось из Сибил, когда она снова зарылась в объятия Мораны. Она взглянула поверх кудрей Сибил, встретившись глазами с Даникой. Даже она выглядела неуверенной, возможно, даже испуганной состоянием Сибил.
Пророческий дар пробудился в Сибил в тот самый миг, когда Морана спасла ее. За свою долгую жизнь она изрекла множество Пророчеств, но ни одно не повергало ее в такое состояние.
Ни одно не оставляло ее дрожащей на его пути.
— Я не знаю почему, но я должна говорить с Долой, — всхлипывала Сибил, судорожно сжимая в кулаке белые волосы Мораны. — Сначала с Долой. Больше ни с кем.
— Хорошо, моя змейка, — успокоила Морана, растирая круги по спине Сибил. — Мы отведем тебя в Эонианское Королевство, чтобы повидать Долу.
Морана нервно шагала перед кабинетом Долы, над ней нависали массивные дубовые двери с арочным верхом.
Если только Богиня Судьбы не хотела, чтобы посторонние слышали, что происходит за бежевыми мраморными стенами ее кабинета, они были защищены от вторжения. Из-за природы пророчеств и Судьбы, Моране было запрещено участвовать в разговоре между Сибил и Долой, но ее тревога жужжала под кожей от того, что она оставила дочь.
— Как по-смертному с твоей стороны, — укоризненно заметила Даника, небрежно развалясь на шезлонге и свесив сверкающие ноги с края.
Она вернулась к своей божественной форме в тот момент, когда они создали портал обратно в Эонианское Королевство.
Морана же — нет. Она редко облекалась в божественную форму среди смертных, особенно рядом с дочерью. Каждая по своим причинам, Астерия и Валерия тоже редко пребывали в божественном облике, кем бы они ни были окружены.
Что касается остальных Лиранцев, большинству было совершенно все равно быть в смертных формах, если только они не посещали Авиш по сугубо личным причинам, а не для демонстрации силы.
— Тебе никогда не приходило в голову, что раз я — Богиня и Жизни, и Смерти, то во мне больше жизни, чем в большинстве из вас? — резко парировала Морана, и вокруг нее пульсировало переливчатое сияние.
Едва заметное подергивание в уголке освещенных, золотых глаз Даники убедило Морану, что та не была развлечена.
К сожалению, Морана говорила серьезно.
Лиранцы не рождались со своими силами — разве только если происходили от союза двух Лиранцев, как Астерия, Галлус и Валерия. Остальные же обретали свои способности через врата на родной планете, пока не перешагнули возрастной рубеж. Морана всегда задавалась вопросом, насколько глубоко простираются дарованные им силы и влияли ли они как-то на их личности.
Морана не могла ответить на свой собственный вопрос, поскольку больше не помнила, кем была до своих сил.
— Морана, — прервала Дола, выдернув Морану из ее мыслей.
Та резко подняла голову, с облегчением обнаружив, что Дола в смертном облике. Даже Когти Судьбы — серо-белые костяные выросты, обычно торчащие у Долы из спины, — были скрыты. Вместо несовпадающих глазных яблок Морана встретила ее темно-серый взгляд, в котором не читалось ровно ничего.
Дола была мастером ношения масок. Это было необходимо, поскольку ей никогда не дозволялось вмешиваться или соваться в дела Судьбы, включая любые намеки или непроизвольные движения.
— Тебе тоже стоит зайти, — добавила Дола, ее взгляд скользнул туда, где возлежала Даника. Та посмотрела на потолок, прежде чем подняться и оторваться от подушки.
Переступив порог кабинета Долы, Морана, как всегда, задумалась о том, как по-разному Лиранцы выбирали убранство, словно их силы были связаны с их характерами. В своем собственном доме Морана выбрала для дворца яркий изумрудный мрамор, подчеркнув его золотом и красочными витражными панно.
Дом Даники был выдержан в белых и светло-золотых тонах, чистый и безупречный, что разительно отличалось от того дома, где они с Галлусом растили Астерию. Тот дом теперь стоял нетронутым по ту сторону реки.
Технически, он принадлежал Астерии, но она там больше не жила. Морана не верила, что Астерия ступала на порог той резиденции с момента ее разрыва с Родом.
Кабинет Долы отражал остальную часть ее дома: он был теплым и ностальгичным. Мрамор здесь был скорее бежевым, чем белым, а повсюду стояла деревянная мебель. Потолок уходил на высоту двух этажей, стены украшали искусно вырезанные колонны, карнизы и статуи существ, которых Морана узнавала из истории Авиша, а также, как ей казалось, тех, кто еще не появился на свет.
Фрески на потолке и стене напротив двери рассказывали историю Лиранцев, тех, кто правил этим Королевством, и тех, кто остался позади.