Его живот напрягся от ее прикосновения, мышцы подергивались от тяжелого, неровного дыхания.
— Уроки спарринга, рыцарские турниры, стычки с братьями… — Она не отводила взгляда, снова проводя по тому шраму, который волновал ее больше всего. Он вздохнул, схватил ее за запястье и поцеловал ладонь. — В прошлом году я путешествовал с Пирсом и Гавом по Силвану. На нас напали разбойники, и я совершил глупый шаг, который почти стоил мне жизни. Гав зашивал меня, пока мы не добрались до Целителя в ближайшем городке за нужными снадобьями.
Ее брови сжались еще теснее, пока в горле горело. Она больше всего на свете хотела навредить тому, кто изуродовал его.
— Блю, — тихо сказал Уэллс, беря ее лицо и поднимая его к своему. — Со мной сейчас все хорошо. Пирс немедленно разобрался с ними. Верь или нет, он имеет обыкновение быть довольно защищающим меня.
— Немедленная казнь была слишком быстрым наказанием, — пробормотала она, ошеломленная собственными словами. Даже Уэллс смотрел на нее в шоке, моргая. Она всегда была немного кровожадной, как любил говорить Род, но никогда не говорила ничего настолько зловещего. — Думаю, тебе будет приятно знать, что я так же ошеломлена этим признанием, как и ты.
Он с облегчением выдохнул. К ее удивлению, он притянул ее губы к своим в медленный, тщательный поцелуй, прежде чем прошептать:
— Ты замечательная. Надеюсь, ты это знаешь.
Она улыбнулась его словам, но улыбка исчезла, когда она вскрикнула от неожиданности, как он бросился на нее на кровати. Они свалились в спутанный клубок конечностей, пока он раз за разом целовал ее в щеку, а она пыталась вывернуться.
— Ты как собака, — проворчала она, пытаясь столкнуть его. — У тебя нечеловеческое количество энергии и заразительная радость, от которой я, кажется, не могу защититься.
— Тогда не сопротивляйся. — Он поцеловал ее в последний раз, прежде чем перекатиться на бок рядом с ней. Он обвил рукой ее талию и притянул вплотную к себе. Ее спина изогнулась, прижавшись к его груди, а он уткнулся носом в ее волосы, глубоко вдыхая. — Я знаю, что я не сопротивляюсь.
— Я хорошо осведомлена, — прошептала она, но изнеможение тяжело навалилось на нее. Он подсунул ногу между ее ног, и она переплела свои пальцы с его, переплетая их. Когда он принял это, зафиксировав хватку, что-то острое защемило ей в глазах.
Пока она поддавалась сну, дразнящие слова Тараниса и ее разговор с Дионном снова и снова прокручивались в ее уме. Ее желудок сжался при мысли о смертности Уэллса, что-то мокрое соскользнуло с ее глаза и упало на подушку.
ГЛАВА 52
ФИБИ
Фиби стояла выпрямившись рядом с Дастином, руки крепко сложены у грудины и живота, пока она пыталась сохранять лицо нейтральным. Страж терпеливо ждал ее сигнала, его рука была готова у двери.
— Это просто беседа, — напомнил ей Дастин низким тоном. — Не больше, не меньше. Просто выслушай ее и подумай сначала о том, что лучше для твоего королевства.
Фиби взглянула на него искоса, один раз кивнула. Она перевела взгляд на стражника и повторила жест, свободно сцепив пальцы и опустив расслабленные руки перед собой.
Дверь широко распахнулась, и она не стала терять ни мгновения. Она придала лицу выражение безразличия и переступила порог.
Все в приемной поднялись со своих мест, кроме фигуры, уже стоявшей у окна. Та повернула голову через плечо, яркие голубые глаза сверкали, сопровождаемые легкой улыбкой.
Астерия выглядела точно так же, как когда Фиби училась в Академии более десяти лет назад. Единственное отличие между той версией ее сестры и нынешней было в безмятежном духе ее взгляда, а не в напряженных чертах лица.
— Моя Королева и Король, — сказал стражник, жестом указывая на каждого, — я хотел бы представить вам следующих: принца Оруэлла Каррафима и принца Пирса Каррафима из Эльдамайн, Генерал-Лейтенанта Гаврила Фариса и Леди…
— Если ты хочешь сохранить свое достоинство, советую остановиться, — перебил Гаврил, подняв руку в сторону стражника. — Кроме того, я слышал, ее также называют Генералом…
— Если ты хочешь сохранить свое достоинство… — Астерия уставилась на Гаврила угрожающим взглядом, указывая на него пальцем. В этом обмене было что-то странное.
Рот Фиби от изумления и досады открылся.
Астерия была игривой с этим мужчиной, что, как Фиби считала, было нехарактерно для ее сестры.
Ревность, жгущая горло, испытывала ее самообладание, божественная сила единожды содрогнулась под ее кожей. Астерия резко повернула голову к Фиби, склонив ее набок.