Это было не то, от чего она откажется.
Она сожгла бы мир, чтобы держать его рядом с собой.
ГЛАВА 62
АСТЕРИЯ
Астерия проснулась раньше Уэллса и осторожно приподнялась, чтобы рассмотреть его расслабленное лицо. Во сне он был таким спокойным и беззащитным, что на ее губах появилась мягкая улыбка. Она подняла руку и прикоснулась к его щеке, проведя большим пальцем по веснушкам.
Уэллс пробормотал что-то и потянулся к ней. Они лежали лицом друг к другу, и его глаза медленно открылись. В этой позе ей было лучше видно веснушки, рассыпанные по переносице и спускающиеся на другую щеку, ее пальцы проследовали за ними.
— Чем ты так заворожена? — тихо спросил Уэллс, кончики его пальцев скользнули по ее плечу.
— Твоими веснушками, — призналась она, останавливаясь. Он приподнял бровь, заглядывая себе на нос. — Я считаю их прекрасными.
— Прекрасными? — Он снял ее пальцы со своей кожи, поцеловав каждый подушечку, прежде чем заключить ее руку между своими. — Признаюсь, такое я слышу впервые.
— У Лиранцев нет таких отметин, — пояснила Астерия, усмехаясь. — Даже у Андромедиан, пожалуй, нет. Твои так идеально расположены на носу и плечах. Будто звезды рассыпались по твоей коже.
Уэллс снова поднес ее руку к своим губам, поцеловал ладонь, затем запястье, не отрывая от нее взгляда. Живот Астерии вздрагивал от каждого прикосновения его губ.
— Как же мы умудрились оказаться в таком положении?
Астерия рассмеялась, прижавшись к нему ближе и сплетая ноги с его. Ее бедро коснулось его довольно твердого члена, и она замерла.
— Кажется, у меня есть предположение, как мы сюда попали, — пробормотала она, взвизгнув, когда он резко притянул ее к себе, и их груди соприкоснулись.
— Полагаю, я тоже догадываюсь. — Он поддел палец под ее подбородок. — Это непростительно с моей стороны — хотеть повторить это с самого утра?
— Слава Небесам, — пробурчала Астерия, сталкивая его на спину и оседлав.
Ее бедра оперлись по обе стороны от его бедер, волосы упали на одно плечо, пока она смотрела на него сверху вниз. Он смотрел на нее с полу ухмылкой, коварным блеском в глазах.
— Моя очередь, — проурчала она.
— О? — было все, что он выдавил.
Она откатила бедра назад, ее уже влажное тепло терлось о его толстую длину, низкий рокот в его груди отозвался в ней. Она обхватила его пальцами и нацелила на свой вход. Она удерживала его там, дразня, в то время как сдерживала ухмылку.
— Ты просто бесподобна, — прохрипел он, крепко сжимая ее бедра. Он резко дернул бедрами и вошел в нее одним быстрым, грубым движением, утянув ее вниз. Она ахнула и запрокинула голову, а его большие пальцы ласково гладили ее кожу. — К несчастью, я уже распробовал тебя, и теперь я голоден.
Она застонала, когда он снова поднял ее, задавая ритм глубокими, протяжными толчками, достигающими новой глубины, ее глаза закатились.
— Уэллс…
Он сел прямо, его руки скользнули вверх по ее позвоночнику, пока он оставался внутри нее. Его рот нашел ложбинку между ее грудями, затем один затвердевший сосок, где он провел языком и нежно укусил. Острая боль послала удар молнии в ее ядро.
Он заменил свой рот пальцами.
— Оседлай меня.
Она не колебалась. Она хотела, чтобы он развалился из-за нее.
Она приподнялась и вцепилась пальцами в его волосы, откинув его голову назад. Она опустилась, ее губы скользнули по его. Она зависла в недосягаемости, скача на его члене, а его рука скользила вверх-вниз по ее спине. Когда его рука сжала кончики ее волос и дернула их, ее внутренние мышцы сжались вокруг него вместе с ее срывающимся стоном.
— О, если тебе это нравится, — пробормотал он у ее горла, целуя его, — у меня есть столько невероятно грязных вещей, которые я хочу с тобой сделать.
Астерия раздвинула ноги шире, опускаясь ниже, пока он не заполнил ее до предела. Хриплый стон вырвался из его груди и проник в ее кости. Его голова откинулась назад, пока она двигалась на нем, ее ресницы опущены, рот приоткрыт в беззвучном вздохе.
Затем его ноги сместились, он уперся одной рукой позади себя, а другой крепче обхватил ее спину. Это было единственным предупреждением, прежде чем он стал встречать ее движения, входя в нее, когда она опускалась, вырывая его имя с ее губ.
— Блядские Боги, Блю, — простонал Уэллс, проводя губами по округлости ее груди, следуя за ее движениями. — Мне, возможно, никогда не будет достаточно тебя.
— Я не жалуюсь, — задыхаясь, проговорила она, ее голова откинулась назад, когда он провел языком по ее соску. — У меня впереди целая вечность.