Морана уставилась на Ирену.
— Эти трое сравняют Эонию с землей, если ты ничего не сделаешь.
Ирена тяжело вздохнула, словно мать, которую отрывают от дел, чтобы усмирить детей. Она поднялась с кресла в воздух на уровень трех разъяренных Лиранцев. Мускулы под ее смуглой кожей играли, вены слабо светились, когда она провела рукой по воздуху перед собой, широко растопырив пальцы.
Даника, Галлус и Зефир одновременно замерли, обычное свечение их глаз поблекло до тускло-белого, когда Ирена ввела их в транс. Она щелкнула пальцами перед неподвижным телом Зефира, скомандовав:
— Обратись.
В мгновение ока он превратился обратно в свою божественную форму, не дрогнув и не подав признаков осознания. Ирена расположила руку параллельно полу и медленно опустилась, и каждый Лиранец последовал ее примеру.
Когда их ноги коснулись земли, Ирена хлопнула в ладоши лишь один раз.
Глаза Даники, Галлуса и Зефира вернулись к нормальному состоянию. Они смотрели друг на друга в странном оцепенении, осматривая себя. Должно быть, они коллективно осознали, что произошло, потому что одновременно набросились на Ирену, их силы закипали.
Она просто подняла палец, обходя свой стол по направлению к Доле и Моране.
— Споры по кругу не вызовут ничего, кроме раздражения, — начала Ирена, ее голос был ровным, когда она склонила голову. Она просунула руку в руку Долы. — Вы прибегли к оскорблениям и унижению, а это значит, что больше не сможете вести цивилизованные споры между собой.
— Я согласна, что нужно провести больше обсуждений. Пока вы все не сможете делать это благопристойным, продуктивным образом, я не вижу смысла продолжать эту встречу дальше. — Ирена нежно привлекла Долу к себе в объятия, кивнув Моране. — Если вы меня извините, я должна отвести Долу в ее обитель, чтобы она отдохнула. Не знаю, как вы, но я предпочитаю не видеть, как наша Богиня Судьбы погружается в Безумие.
Своими последними словами Ирена перенесла себя и Долу из зала, оставив остальных Лиранцев в густой, давящей тишине, которая неудобно осела на плечах Мораны. Все еще в своей смертной форме, она теребила руки.
Обменявшись горячими взглядами со всеми присутствующими, Астерия исчезла из виду, и остальные последовали ее примеру, оставив наедине Морану, Рода и Данику.
Шепот Жизни и Смерти тихо щекотал под кожей Мораны. Она повернулась к Данике с нахмуренным лицом, качая головой.
— Это не кажется правильным.
— Нет, — прошептала Даника, ее глаза были прикованы к тому месту, где сидела Астерия рядом с Галлусом, с чем-то, что Морана не могла расшифровать. — Не кажется.
ГЛАВА 10
МОРАНА
— Вызови ее снова! — крикнула Даника, повернувшись на каблуке, сила вспыхнула вокруг нее.
Морана вздохнула, опускаясь в кресло в резиденции Рода в Эонии, наслаждаясь теплом, исходящим от золотого камина. Весь его дворец был позолочен, и хотя пламя внутри было утешительным, остальная часть строения нервировала Морану.
Род был настолько влюблен в себя, что ему нужно было напоминание в его доме, что его божественная форма была сверкающе золотой.
— Я говорил тебе, она не ответит, если мы проведем эту встречу здесь, — объяснил Род, уперев руку в стену и прижав пальцы к вис
ку. — Нам следовало провести ее у Мораны.
— Она не должна быть такой… такой… — Даника уставилась в никуда, ее Энергия вспыхнула, когда слово пришло к ней. — Своенравной.
Морана отказалась слушать, как Даника язвительно отзывается о ее дочери.
— Ради Небес, Даника. Она не приходит на наши призывы. Это никак не связано с ее чувствами, или их отсутствием, к тебе и Роду.
— Не смешивай мои отношения с дочерью с ее отношениями с этим болваном, — отчитала Даника, махнув рукой в общем направлении Рода. Тот уставился на нее через суженные глаза, мышца дергалась в его челюсти. — Ты думаешь, что знаешь ее так хорошо. В чем ее причина не отвечать на зов после такой встречи, как не в желании досадить?
— Астерия защищает всех Существ этого мира с равным рвением, — объяснила Морана, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. Ей не следовало объяснять Данике характер ее собственной дочери. — На той встрече было очевидно, во что она верит относительно Судьбы. Она не ответит на призыв, потому что считает, что любые действия Лиранцев, направленные на предотвращение Пути, в конечном итоге обеспечат его осуществление.