— Приятно познакомиться. — Астерия ответила такой же плотно сжатой улыбкой, косясь на Квинтина краем глаза. — Это все, что вам от меня нужно?
— На данный момент. — Он вздохнул, откинувшись еще дальше в кресле. Он пристально посмотрел на Астерию. — Как нам связаться с тобой, когда ты понадобишься?
— Используйте свой Эфир, — сказала она, открывая портал позади себя. — Призовите его и позовите по имени.
С этим прощальным даром — знанием трюка, о котором знали немногие — она исчезла в портале.
ГЛАВА 15
АСТЕРИЯ
Астерия появилась в Эонии во второй раз за пятнадцать лет, к большому своему нежеланию.
Люстра висела над широкой лестницей, освещенная красным звездным огнем, который отбрасывал зловещее свечение на графитовый мрамор величественного дома. Астерия вздохнула, шагнув к первому пролету лестницы, ведущему на площадку с двумя витражными окнами, расположенными одно над другим. Они были кроваво-красными, достаточно непрозрачными, чтобы она могла разглядеть мерцающие снаружи звезды Небес.
Она закрыла глаза и почувствовала Эфир, но остановилась, когда мелодия фортепиано отозвалась эхом в пустом доме.
Она знала, где он.
Астерия предпочитала смертный способ передвижения — ходьбу, особенно поскольку в Эонии бывала нечасто. Это давало ей возможность полюбоваться домом ее отца — одним из многих, что каждый Лиранец строил для себя, ее любимым был дом ее детства.
Ну, раньше был.
Она унаследовала его после первого разрыва между Галлусом и Даникой после той первой измены, примерно двести лет назад. Они подарили ей это жилище, а сами построили собственные дома в Эонии. Астерия и Род переехали из его безвкусной золотой резиденции в ее старый дом, но продержались лишь пятьдесят лет, прежде чем он изменил ей.
Дом был проклят.
Астерия прошла через западное крыло второго этажа, лампы на стене попеременно излучали красное и голубое пламя, направляя ее в атриум, откуда доносились звуки музыки. Она переступила порог открытого дверного проема и облокотилась о темную деревянную раму.
Звезды в ночном небе освещали комнату достаточно, чтобы отбросить светящееся сияние прямо на белое фортепиано в центре. Между мужчиной, сидящим на табурете, и окнами позади него возвышались, казалось бы, черные, мертвые деревья, но Астерия знала лучше. Деревья не были мертвы, а скорее забальзамированы Эфиром, которым она и ее отец делились.
Галлус не обратил на Астерию внимания, пока она слушала его болезненную оду, ноты эхом разносились по комнате, то взлетая, то опускаясь. Она скрестила руки, наблюдая, как он покачивается в такт своей песне, слегка заинтригованная, обнаружив его в смертной форме. Его длинные черные волосы едва касались клавиш, по которым порхали его длинные пальцы.
Он был воплощением зловещей грации.
— Ты играешь только минорные аккорды, — сказала Астерия, наконец ступив в комнату и сложив руки перед собой. Галлус не остановился полностью, но вывел песню к финальному декрещендо.
— Минорные аккорды создают тонкое напряжение, — объяснил Галлус, его пальцы замерли над клавишами, вздрагивая, будто ему потребовалось огромное усилие, чтобы перестать играть. — Они пробуждают диссонанс, который витает в воздухе горько-сладкой красотой.
Астерия промычала, и Галлус взглянул на нее краем глаза, приподняв идеально очерченную бровь. Она ответила тем же выражением лица, добавив наклон головы.
Ее отец подвинулся к краю табурета, похлопав по месту рядом с собой.
Она быстро подошла и заняла свое привычное место рядом с ним. Позволила пальцам лечь на прохладные клавиши из слоновой кости, замешкалась на мгновение, а затем начала играть собственную мелодию — более глубокую и томную. Время от времени, перед переходом к следующему кадансу, вплеталась черная клавиша.
— Напряжение и диссонанс, — тихо проговорила Астерия поверх звуков, взглянув на Галлуса, который пристально ее изучал. — Это то, что ты хочешь вызвать среди Лиранцев?
Галлус молчал, и ее грудь сжалась от отсутствия эмоций или ответа с его стороны. Она отвела взгляд и сосредоточилась на том, чтобы закончить свою песню, борясь с бушующими внутри эмоциями.
Ее отец был сложным человеком, но она считала, что знает его довольно хорошо. Даника всегда была отстраненной и холодной с Астерией, тогда как отец принимал деятельное участие в каждом воспоминании. Он научил ее понимать языки Авиша, играть на различных инструментах и переключаться между божественной и смертной формой. Он наставлял ее в управлении Эфиром и синим звездным огнем, унаследованным от него, оттачивая из нее свирепого Лиранийца.