— Ты говорила об этом с Астерией?
— Говорила… — протянула Сибил, сужая глаза. — Почему?
Он усмехнулся, звук был довольно темным и сладострастным для него.
— Так вот что ее так взвинтило.
Сибил вздрогнула, но последовала за его взглядом и обнаружила, что он наблюдает за Астерией, пока та тихо разговаривает с Дионн и Лумиром с напряжением в плечах и стиснутой челюстью. Когда Сибил перевела внимание обратно на Уэллса, она с изумлением обнаружила, что он все еще смотрит на Астерию с чем-то слишком знакомым.
Как будто он жаждал, чтобы она посмотрела на него.
— Каковы твои намерения относительно Астерии, Уэллс? — тихо спросила Сибил, и он резко повернул к ней голову. — Мне казалось, я видела что-то странное за ужином, прежде чем увести Астерию, и теперь это лишь подтверждает.
Он пожал плечами, наклонив вместе с ними голову.
— Я заинтригован.
— Кажется, ты заинтригован настолько, чтобы получать удовольствие, выводя ее из себя, как я слышала, — призналась Сибил, убирая руку с его руки, чтобы скрестить свои на груди. — Почему тебе нравится выводить ее из себя?
— Потому что, насколько я слышал, только у меня это получается. — Уэллс засунул руки в карманы и наклонился к Сибил. — К слову, если ты извинишь, я как раз собираюсь это сделать.
— Оруэлл Каррафим, — пробормотала Сибил, кинувшись к нему, но было слишком поздно. Маленькая лиса увернулась от ее хватки и проскользнула между двумя Сирианцами, исчезнув в толпе по направлению к Астерии.
ГЛАВА 17
АСТЕРИЯ
— В этой комнате было слишком много напряжения, чтобы что-то не было не так, — сказал Лумир своим густым пизийским акцентом, качая головой. — Я не удивлен услышать, что они придут. Я согласен с Дионном — не думаю, что они сделают что-то радикальное.
Рука Астерии прижалась к шее, где вырез платья образовывал изгиб, усмиряя ее силы, грозившие вырваться на поверхность. С раздражением она наблюдала, как Дионн небрежно пересекает бальный зал.
Если ни он, ни Лумир не считали обременительным то, что Нен и Зефир могут появиться на гала-приеме, Даника, скорее всего, не говорила ни с одним из своих братьев о встрече Лиранцев.
— У Нена могут быть дела с Талассой, но раньше он не приходил, — повторила Астерия, надеясь вызвать хотя бы некоторую озабоченность у своего племянника, поскольку Дионн не хотел ничего слышать об этом. — У Зефира нет ни единой причины быть здесь.
Лумир тихо усмехнулся, похлопав Астерию по плечу, и она резко повернула к нему голову с тихим рычанием.
Несмотря на то, что Таранису было за восемьдесят, его старший сын был в возрасте двадцати с небольшим, выглядел на несколько лет младше, чем Астерия. Он был слишком похож на отца для ее вкуса.
Одного Тараниса Бомона в мире для нее было достаточно.
— Если я позову кого-то из вас, вы придете, — сказала Астерия, мягко оттолкнув его, но с достаточной силой, чтобы вызвать непроизвольную, игривую улыбку на лице ее племянника. — А до тех пор, убирайтесь.
Ухмылка не сходила с лица Лумира, когда он поклонился и развернулся в сторону, противоположную той, куда ушел Дионн. Астерия медленно вдохнула, в то время как у нее дернулся левый глаз.
— А я-то думал, что смогу пообщаться с Принцем Лумиром, — раздался голос, который вызвал в ней слишком много тепла. Она застыла, медленно поворачиваясь лицом к Уэллсу. — В последний раз, когда я был в Северном Пизи, мы натворили изрядное количество шалостей.
Когда Астерия завершила поворот, она держалась стойко, оказавшись лицом к лицу с ним, потому что он был захватывающим дух.
Его каштановые кудри были идеально уложены так, чтобы не падать на лицо. Его темно-серые брюки и черная шелковая рубашка облегали тело потрясающим образом, намекая на то, что скрывается под ними. Две верхние пуговицы были расстегнуты, приоткрывая обнаженную грудь, которая, как она знала, должна была быть мускулистой. Через его левое плечо и наискосок через тело был перекинут черный шелковый плащ, расшитый золотыми узорами…
Созвездия.
Те же созвездия, которые Астерия выбрала для своего платья.
По какой-то непонятной причине ее предательское сердце затрепетало при этом осознании, но она отказалась признавать что-либо из этого.
Вероятно, непреднамеренно подобранный наряд или трепет.
— Тогда извини, что разочаровываю своим одиноким обществом, — сказала Астерия с видом безразличия, сузив глаза и сложив руки перед собой, чтобы не погладить шелковый плащ. — Похоже, тебе придется довольствоваться малым.