Это определенно вывело Сибил из равновесия.
Она и Пирс подошли бок о бок к каменному столу посреди комнаты, окруженному стенами с перевязочными материалами, травами и другими помеченными эликсирами. Гаврил разглядывал их, изучая различные инструменты и полки.
На столе лежала простыня, покрывающая силуэт человека, забрызганный тем, что могло быть засохшей кровью, пятна почти черные.
— Должна предупредить вас, это тревожное зрелище, — начала Сюзан, сжимая край простыни дрожащей рукой. Сибил непреднамеренно придвинулась ближе к Пирсу, их руки коснулись от близости. Он взглянул на нее краем глаза. — Я ничего не могу сказать, чтобы подготовить…
Крики протеста из коридора прервали Сюзан.
Гаврил мгновенно обнажил меч, а Пирс призвал Энергию, встав защитной стеной перед Сузане и Сибил. Дверь распахнулась, и в проеме самодовольно замерла слишком знакомая фигура, в то время как Лорд Кайус что-то бормотал позади нее.
— Эндора, — сказала Сибил, сужая глаза на свою отчужденную сестру. — Любопытно, что ты приехала из Эфирии, чтобы… — Сибил приподняла бровь. — Зачем ты здесь?
— Я объезжаю различные королевства, расследуя болезнь, похожую на ту, что поразила Эфирию, — объяснила Эндора, входя в комнату. Она сердито посмотрела на Пирса и Гаврила, которые осторожно опустили мечи. — Не нужно насилия, джентльмены. Я здесь просто от имени Королевы Эфирии, чтобы подтвердить или опровергнуть, распространилась ли Обсидиановая Чума так далеко на север.
— Обсидиановая Чума? — Пирс обменялся вопросительным взглядом с Сибил, но она пожала плечами. Это было то, о чем она раньше не слышала.
— Если можно, тогда, — сказала Сюзан, раздраженно вздохнув. Она осторожно откинула покрывало, и она была права.
Ничто не могло подготовить Сибил к тому, что она увидела.
То, что она приняла за засохшую кровь, было кровью, но она казалась черной, потому что кровь этой жертвы была черной. Вены резко выделялись на посеревшей коже трупа, слегка приподнятые под кожей, словно чернильные лозы. Запах был резким, как уксус, что было странно для разлагающегося тела. Еще страннее было то, что он напомнил ей привкус во рту после пробуждения от кошмаров ее видений.
Сибил отшатнулась назад, наткнувшись на грудь Пирса, тот удержал ее, положив руку на плечо, и сглотнул.
— Что, во имя херовых Богов? — пробормотал Гаврил, нерешительно глядя на Сибил. — Ты видела что-нибудь подобное раньше?
— Ни разу за мои шестьсот лет существования я не видела ничего подобного, — прошептала она, медленно качая головой.
— Это еще не все, — сказала Сюзан, доставая банку с прилавка. Она передала ее Сибил и обратила ее внимание на Эндору. — Теперь я понимаю, почему ваш народ называет это Обсидиановой Чумой. Это то, что вы испытываете в Эфирии, верно?
Эндора казалась невозмутимой от увиденного, что подтверждало: болезнь поразила не только Гиту.
Сибил держала банку на вытянутой руке, подняв ее к свету. Сначала ей показалось, что это крупные черные камни. Приглядевшись, она с ужасом поняла, что угадывает очертания сердца и печени.
— Это их органы? — спросила Сибил, ее голос был тихим от шока. — Я не понимаю…
— То, что мы обнаружили в Эфирии, — это то, что жертва заражается этой болезнью через прием пищи или открытую рану, — объяснила Эндора, ее лицо бесстрастно, как будто она повторяла это много раз. — Недавние эксперименты показали, что инкубационный период длится почти целые сутки. Как только индивид заражен, болезнь распространяется по кровотоку к органам. Она превращает их в твердые камни, похожие на…
— Обсидиан, — закончил за нее Пирс, его взгляд перескакивал с тела на банку и на Эндору. — Вы, кажется, хорошо осведомлены об этой болезни. Почему Эфирия не поделилась своими находками с остальным континентом?
— Мы не были уверены, как далеко она распространилась. — Эндора пожала плечами, махнув рукой в сторону тела. — Зачем создавать массовую истерию, если это изолировано только с людьми и одной страной?
— Я бы предположила, что потому что ты не поделилась своими открытиями, ты не знаешь, как ее лечить. — Сибил сузила взгляд на Эндору, передавая банку обратно Сюзан. — Я права?
Эндора сжала губы, склонив голову.
— Конечно, сестра. Если бы было лечение, Королева Эфирии поделилась бы нашими находками и лекарством, чтобы предотвратить или лечить Чуму.
При упоминании королевы зрение Сибил помутнело, и ее колени задрожали. Боже, пожалуйста.