— Астерия… — Одо медленно покачал головой, не отрывая от нее взгляда. — То, о чем ты собираешься просить… В тех странах тоже есть Сирианцы. Они не только Целители, но и Дипломаты, и Воины.
— Я знаю. — Астерия вздохнула, закрыв глаза от боли за ними. — Но они нападают на людей, Одо. Если мы не победим, я боюсь за будущее этого мира. Все, за что стоит Селестия, может оказаться под угрозой.
— Мы всегда оставались нейтральны в распрях королевств, — пояснил Одо, выпрямляя спину. — Это позволяет Старейшинам управлять Академией эффективно, независимо от стран, из которых мы родом. Это также позволяет ученикам сосуществовать мирно, давая им свободу и возможность отбросить разногласия. При всем при этом нам очень сложно выбрать сторону, сохраняя созданное тобой единство.
— Это не война между королевствами…
— Но это так. — Одо усмехнулся, и звук вышел пустым. — Намеренно или нет, Нен и Зефир сделали ее войной королевств. С того момента, как ты заговорила о союзе с той или иной страной, это перестало быть делом только Лиранцев. Это стало делом стран, которым они благоволят.
Сердце Астерии колотилось в груди, пока она яростно качала головой.
— Ты не можешь сказать мне, что обречешь людей.
— Никто не обрекает их, Астерия. — Одо протянул к ней руку, но она отступила, сверкнув на него взглядом. Ее сердце сжалось при виде боли, мелькнувшей на его лице. — Мы согласны помогать им исцеляться и предоставлять лекарство от болезни. Но когда дело доходит до войны и сражений друг против друга на поле боя, я не уверен…
Он не был уверен, сможет ли Селестия занять позицию.
Это он оставил висеть в воздухе, от чего желудок Астерии скрутило густой эмоцией, раздражение закололо под кожей.
Если у них не будет ни Эфирии, ни Селестии на их стороне, Астерия боялась, что надежды не будет вовсе.
ГЛАВА 31
АСТЕРИЯ
Астерия шагала по коридорам жилого корпуса Академии, отказавшись от портала после того, как снова истощила себя.
Впрочем, время наедине с мыслями ее не тяготило. Иначе она боялась бы поджечь что-нибудь в своей комнате, а ее вид ей сейчас довольно нравился.
Она была встревожена словами Одо, но более того — ошеломлена. Она не ожидала его намека, что для Селестии будет трудно вмешаться в войну с Лиранцами, особенно учитывая, что люди были жертвами в этом сценарии. Она всегда стремилась привить Академии стремление защищать людей так же сильно — если не больше — как своих собратьев-Сирианцев.
Какая разница, если королевства столкнутся друг с другом, есть ли среди их рядов Сирианцы или нет? Если это закончится войной, Лиранцы будут сражаться с Лиранцами, Андромедианцы — против Андромедиан. Братья, сестры и члены семей могут легко оказаться по разные стороны фронта.
Так почему Одо считал, что будет трудно выбрать сторону? Была только одна правильная сторона, и она была рядом с ней — их Богиней.
Я не опущусь до этого уровня. Она возненавидела эту мысль в тот миг, как она появилась в голове.
Астерия гордилась тем, что сосуществовала со своим народом, а не была их всесильным диктатором. Она хотела, чтобы они мыслили свободно и имели собственное мнение, а не принимали решения, чтобы угодить ей в надежде на ее милость.
Что означало, что она должна позволить Одо делать свою работу.
В разочаровании она хлопнула дверью своей спальни, ее мысли кружились вокруг этого.
Она просто хотела, чтобы Селестия выбрала добро, была она на этой стороне или нет. Это все, чего она всегда хотела — чтобы они поступали правильно.
Она рыкнула в пустоту, на мгновение пожелав, чтобы появился Род, хотя бы для выхода ее гневу. Это дало бы ей чем заняться — что-то, что займет ее мысли.
Уэллс был бы достойным отвлечением… Она остановилась посреди комнаты, уставившись на камин в ужасе. Небеса, откуда это взялось?
Теперь он заполонил ее разум, как только она открыла шлюз.
Сражение рядом с ним в Тэслине было захватывающим. Они подпитывались друг от друга, предугадывая, какой ход сделает другой, поддерживая или усиливая его. Он не пытался переусердствовать, как, по ее наблюдениям, делают большинство мужчин, тренируя Воинов.