Первые несколько залпов две сотни лучников обрушили на шатры. Стрелы вмиг подожгли войлочные палатки, освещая пробудившийся муравейник. Кочевники бегали по лагерю, готовились к схватке, в то время как обоз разгорался всё сильнее. Первых умников, что догадались броситься к пылающим телегам, вмиг утыкали болтами и стрелами. Крас не собирался навязывать кочевникам сражение. Его задача была иной, и он здорово с ней справлялся. Пока халирцы смекнули, что теряют припасы, обоз уже было не потушить. Кочевники поняли откуда летят стрелы, даже построились, готовые броситься в бой, но в следующее мгновение их планы изменились под гнётом новой угрозы.
— Калаш, — уже не таясь, кричал в рацию Крас. — Труби в рог… сейчас… труби!
Спустя удар сердца над степью пронёсся утробный сигнал. Халирцы застыли, понимая, что это дурной знак. И они не ошиблись. Через несколько мгновений за спинами кочевников, в самой гуще леса, затрубил ещё один рог. Ему вторили другой, третий, четвёртый… Под завывания рогов разошлись барабаны, подавали сигналы к атаке. Степняки повернулись к лесу, сгрудились, укрылись щитами, приготовились к схватке. Многие пятились, уразумели, что против многочисленной армии им не выстоять. Самые глазастые даже разглядели тени, мелькающие перед степью. Лучники продолжали обстрел. Страх перед проклятым лесом всё нарастал.
Сигналисты перекликались друг с другом долгих четверть хирта, а потом вмиг затихли. Стрелы тоже перестали разить славных воинов халарата. Облака разошлись, и большая луна осветила поле будущей битвы. Доблестные кочевники стояли в строю до рассвета, ждали сечи, но трусливые и подлые северяне так и не вышли на честный бой. Воины приободрились, возрадовались победе, ликовали и славили гарров и братьев, что одним только грозным видом разогнали врагов. Об этой ночи сложат песни их дети, и подвиг храбрых воителей будет долгие лета на устах всех потомков.
Хмурые командиры не были так беспечны, ясно увидели грязный замысел гадких лесников и свою дальнейшую участь.
Обоз выгорел дотла.
Часть третья. Осада
И грянул гром, и буря взвыла,
Похолодало, заснежило.
Взревели вихри за стеною,
Разнёсся скрежет под горою.
Там камни с грохотом летели
Сердца отважные замлели
Сковал их ужас гиблой цепью,
А в воздухе разило смертью…
Лишь только торрек не сломился,
Ценой великой расплатился.
Отринув страхи и печали,
Он пал за нас… а мы стояли!
Глава 21
В тронном зале королевского замка Алланти стоял многоголосый гомон. Слуги поставили лавки и большие столы, за которыми уместились все знатные лорды Керрии. Хмурый король Легис Торт разместился за главным столом. Кресло по правую руку от его величества пустовало. Королева неважно себя чувствовала и пропускала все церемонии вот уже почти три лисана. Хотя король сильно сомневался в силе хвори, одолевшей супругу, но уединению жены не мешал. Так было даже лучше. Не приходилось без конца поправлять её речи и подсказывать кому улыбаться, а для кого хмурить брови.
По левую руку сидел граф Тобис Грон. Болезный сегодня был в приподнятом настроении. Лекари нашли заморское зелье, что заметно улучшило его состояние. Граф больше не припадал на левый бок при ходьбе и почти перестал хромать. Легис Торт не знал, чем болеет его слуга, как, впрочем, не знали того и все лекари Алланти. Страшная хворь терзала суставы и кости больного, левая нога стала немного короче правой, а колено и вовсе сгибалось со скрипом.
Знать заседала уже три седмицы и всё никак не могла прийти к соглашению. Вассалы короля вели себя дерзко, без конца спорили, несколько раз даже обнажали мечи. Больше других ругались барон Люпис Морк — владетель крепости Морк и хранитель заречья, что раскинулось от реки Мельвен до Тировых Топей — и герцог Арн Тирский — владетель тех самых Тировых Топей к югу от земель рода Морк.
Непримиримые соседи высмеивали все речи друг друга, сквернословили, даже едва не схватились в кулачном бою. Легис Торт наблюдал за вассалами с видимым раздражением, уже готов был подняться и осадить дерзких дворян, но пыл короля остудил шепоток Тобиса у королевского уха:
— Я бы им не мешал, ваше величество, — расплылся в угодливой улыбке Тобис Грон. — Их ссоры вам только на руку.