Артурия вздрогнула, но не подняла головы. Она не могла. Что она могла сказать? «Прости»? Это слово было бы оскорблением. «Я не хотела»? Но её другая версия — хотела. Она не могла ничего сказать. Её молчание было её признанием.
— Она молчит, — констатировал Широ. — Потому что ответа нет. Потому что вы все знаете, что я прав. Вы видели это. Вы знаете, что этот мир прогнил в своей основе. Вы просто боитесь это признать.
Он медленно развёл руки в стороны, принимая позу вечной жертвы.
— Так давайте. Закончите это. Вы пришли сюда не для споров. Убейте меня. Попытайтесь «запечатать» разломы. И живите дальше в своей лжи, пока этот мир не найдёт новый, ещё более изощрённый способ разбить ваши сердца. Я жду.
Воцарилась тишина. Логика была на его стороне. Опыт был на его стороне. Даже их собственные воспоминания были на его стороне. Слова были бессильны. Любой аргумент разбивался о монолит его пережитой трагедии.
И тогда Жанна опустила своё знамя. Она вонзила его в призрачный пол, и оно осталось стоять, одинокий символ веры посреди океана нигилизма.
Она начала снимать свои доспехи. Латные перчатки. Нагрудник. Наголенники. Кусок за куском, она сбрасывала с себя броню воина, оставаясь в простом белом поддоспешнике. Уязвимая. Безащитная.
— Ты прав, — сказала она тихо, и все, даже Широ, посмотрели на неё с удивлением. — Словами тебя не убедить. Логикой твою боль не измерить. Поэтому я не буду больше спорить.
Она сделала шаг вперёд.
— Ты говоришь, что система сломана. Что любовь ведёт к боли. Что вера — это ложь. И ты хочешь доказать это, уничтожив всё.
Она сделала ещё один шаг.
— А я докажу тебе обратное. Не словами. Поступком.
Её глаза встретились с его пустыми глазницами.
— Ты стал вместилищем всей боли этого мира, Широ Эмия. Я стану вместилищем твоей.
Широ смотрел, как Жанна, безоружная и уязвимая, идёт к нему по глади чёрного озера, что было полом. В его пустых глазах впервые за вечность промелькнуло что-то, похожее на замешательство.
— Что ты делаешь? — его голос-вибрация утратил свою ровную мощь.
— Ты сказал, что любовь — это уязвимость, — ответила Жанна, не останавливаясь. — Ты прав. Она обнажает сердце. Я иду к тебе с обнажённым сердцем.
Она подошла вплотную. Протянула руку — не для удара, не для заклинания. Она просто протянула руку, как к заблудшему ребёнку.
— Ты стал вместилищем всей боли этого мира, — прошептала она. — Но ты не Грааль. Ты лишь его врата.
И, прежде чем кто-либо успел осознать её намерение, она прошла мимо него, направляясь к самому источнику искажения — к парящей в воздухе чёрной чаше, из которой сочилась скверна.
— Жанна, нет! — крикнул Широ, но было поздно.
— Она не собирается его уничтожать, — прошептала Медея, её глаза расширились от ужаса и благоговения. — Она собирается стать его якорем.
Жанна д’Арк, Святая Орлеана, шагнула прямо в Искажённый Грааль.
Не было взрыва. Чёрная, кипящая субстанция приняла её беззвучно, поглотив, как океан поглощает каплю дождя. На мгновение показалось, что всё кончено. Но затем Грааль задрожал. Бушующий хаос внутри него начал обретать структуру. Бесформенная тьма начала кристаллизоваться вокруг непоколебимого островка веры, которым была душа Жанны.
Чёрная чаша начала менять форму, превращаясь в гигантскую, пульсирующую фигуру, смутно напоминающую скорбящего ангела с лицом Жанны. Она не контролировала тьму. Она стала её сердцем, её тюрьмой, её уязвимой точкой.
Артурия Альтер смотрела на это с сокрушительным пониманием. Жанна дала ей цель. Чёткую, видимую, бьющуюся в агонии цель.
— Она держит его для нас! — голос Артурии был резок, как удар кнута, вырывая остальных из оцепенения. — Она не сможет долго!
Она шагнула вперёд, и её тёмный Экскалибур взревел, окутываясь вихрем чёрной маны. Она посмотрела на Широ, который в ужасе смотрел на преображённый Грааль, теперь свободный от его прямого влияния.
— Мой меч начал твою боль, Широ Эмия, — сказала она, и в её голосе была сталь и сокрушительное сожаление. — Мой меч её и закончит. Гильгамеш! Кухулин! Медея! Будьте готовы! После моего удара вся эта скверна будет уничтожена, но её эхо может разорвать этот мир! Ваша задача — удержать реальность!
Не дожидаясь ответа, она подняла свой клинок, направляя его на сердце тёмного ангела.
— Вортигерн, Молот Мерзкого Короля, — её голос был тихим, почтительным к той ужасающей силе, что она призывала. — Оберни свет и поглоти тень! ЭКСКАЛИБУР МОРГАН!