Он не дрейфовал. Он висел, пригвожденный к невидимому кресту пространства и времени. Старый, гордый дизайн класса «Конституция» выглядел почти нетронутым, если не считать странной, маслянистой черноты, которая, казалось, въелась в саму обшивку, словно копоть от пожара, который горел не снаружи, а внутри. Корабль был призраком, но призраком материальным, памятником трагедии, застывшей в янтаре времени. Он не был мертв. Он был хуже. Он был вечно умирающим.
— Боже правый… — прошептал Райкер, его бравада испарилась без следа. — Он выглядит так, будто только вчера покинул верфь.
Пикар медленно поднялся со своего кресла, не в силах отвести взгляд от корабля-призрака. Голос из его сна, чувство неискупленной вины — все это сошлось в одной точке, в силуэте этого проклятого судна.
— Для него, возможно, так и было, — тихо произнес он. — Мистер Ворф, сканируйте на признаки жизни. Используйте узконаправленный луч, минимальную мощность. Мы здесь гости. И, боюсь, незваные.
Уорф несколько мгновений молчал, его лоб избороздили глубокие морщины.
— Капитан… Я фиксирую жизненные показатели. Множественные. Но они… нестабильны. Они то появляются, то исчезают из нашей фазы времени. И еще кое-что. Корабль… он не один. Вокруг него фиксируются фантомные энергетические сигнатуры. Следы других кораблей. Тех, что пропали здесь. Они как призрачный флот на страже.
Внезапно на мостике вспыхнула одна из консолей, и из динамика послышался тот же женский голос, что и в сигнале бедствия. Но теперь он был чистым, спокойным и оттого еще более жутким.
«Я знала, что ты придешь, Жан-Люк. Добро пожаловать домой».
***
Голос, прозвучавший из динамиков, не был ни угрозой, ни мольбой. Он был констатацией факта, произнесенной с такой ледяной уверенностью, что от нее по коже пробегали мурашки. На мостике «Энтерпрайза» воцарилась тяжелая тишина.
«Добро пожаловать домой».
Слова эхом отдавались в сознании Пикара. Это место не было его домом. Его дом был здесь, на этом мостике, среди этих людей. Но голос обращался к чему-то более древнему, к той части его души, что помнила виноградники Ла Барра, к тому мальчику, что мечтал о звездах, не зная, какую цену за них придется заплатить.
— Кто это говорит? — Пикар заставил себя говорить ровно, стараясь не выдавать потрясения. — Идентифицируйте себя.
Пауза. Затем голос ответил, мягко, почти на интимных тонах.
«Я — капитан Элиза Вейн, командир USS Горизонт. А кто я для тебя… ты скоро вспомнишь».
— Это невозможно, — пробормотал Райкер. — Капитан Вейн погибла восемьдесят три года назад.
— Для нее это, возможно, случилось лишь мгновение назад, — возразил Дейта. — Внутри этой аномалии линейное восприятие времени, очевидно, не применимо. Она может воспринимать свое прошлое, наше настоящее и свое будущее как единый момент.
— Она ждет, — прошептала Диана, приходя в себя. — Она хочет, чтобы мы пришли на борт. Она предлагает… знание.
Пикар смотрел на застывший в пустоте Горизонт. Ловушка для души, предупреждал искаженный голос в первом сообщении. Но второй голос, спокойный и манящий, обещал ответы. Какая из них лгала? Или, что страшнее, обе говорили правду?
— Мы не можем пойти туда, сэр, — твердо сказал Райкер. — Это безумие. Мы ничего не знаем об этом месте, об этой… сущности. Мы должны уйти, пока еще можем.
— Если мы уйдем, — возразил Уорф, его взгляд был прикован к экрану, — мы оставим их на милость врага. Это будет бесчестьем.
— А что, если враг — это они сами? — парировал Райкер.
Пикар продолжал слушать их, но его решение уже созрело. Оно было нелогичным, опасным, оно противоречило инстинкту самосохранения. Но тот голос, знавший его имя, таинственная связь, которую он чувствовал с этим местом, не оставляли ему выбора. Это было больше, чем спасательная миссия. Это стало личным.
— Сформировать высадочную группу, — приказал он, и его голос не допускал возражений. — Я, коммандер Дейта, лейтенант Ворф и доктор Крашер.
— Жан-Люк, нет! — Беверли Крашер шагнула вперед из своего алькова. Ее профессиональное самообладание дало трещину, уступив место искреннему беспокойству за друга. — Мои сенсоры показывают, что биологические ткани там подвергаются темпоральному стрессу. Это может быть необратимо!
— Именно поэтому ты и нужна нам, доктор, — мягко, но непреклонно ответил Пикар. — Номер Один, мостик ваш. Ни при каких обстоятельствах не следуйте за нами, если мы не вернемся через два часа. Если связь прервется — уводите «Энтерпрайз». Это приказ.
Райкер хотел возразить, но встретился с капитаном взглядом и лишь тяжело кивнул.