А потом, внезапно, появляется свет. Нежно-оранжевый, распускающийся где-то вне поля зрения, но отражающийся на ближайших ко мне зданиях, и пойманный дождем, так что на мгновение, я могу разглядеть отдельные падающие капли.
Затем все здание сотрясается от оглушительного грохота, который отбрасывает меня от оконной рамы, посылая осколки боли через ребра. Уши звенят и слепая от темноты, я еле стою. Взрыв.
Моя первая мысль, когда я пытаюсь заставить ноги двигаться: Флинн. Разум пуст и не желает представлять, что он попал под взрыв.
Я двигаюсь прежде, чем у меня будет время на что-то еще. Я надеваю боевой костюм на одежду, хватаю пистолет, влезаю в ботинки и несусь за дверь, пока не устремляюсь к пламени, поднимающемуся на другой стороне базы — вот что происходит со мной.
Может, Кормак не знает своих людей так хорошо, как он думал. Может, это начало войны.
Когда я достигаю места, передо мной разворачивается хаос. Это одна из казарм, и я не могу перестать думать о последствиях взрыва в здании, полном спящих солдат. Мои глаза привыкли к хаосу, и я, приближаясь, отодвигаю в сторону рыдающего гражданского.
Половина зданий исчезло, превратившись в обломки, а остальные охвачены яростным огнем. Зловоние сожженной пластмассы и древесного композита обжигает внутреннюю часть носа, когда я пытаюсь перевести дыхание. Я расстегиваю боевой костюм и отрываю полоску от края футболки шириной с руку, а затем прикрываю ею нос и рот. Снаружи лежит несколько тел, люди, которые были рядом с казармой во время взрыва. Желудок сильно сжимается, но у меня нет времени, чтобы рассмотреть кто там. В агрессивном сиянии пламени невозможно рассмотреть какие-либо детали, которые дадут мне понять находится ли Кормак среди мертвых.
Еще немногие добрались сюда. Я служила в первой команде реагирования, и это сидит во мне, но не все спешат на звук взрыва. Понимаю, что кроме ошалевшего лейтенанта, стоящего в нескольких футах поодаль с пропитанным кровью рукавом, других офицеров нет. Сейчас у меня нет на него времени.
Мужчины и женщины из соседней казармы с широко раскрытыми глазами, ошалело, начинают вываливаться наружу. Нет цели, нет порядка. Проклятие. Свежее мясо. Они думают, что посылают нам подготовленных бойцов, но несколько месяцев проведенных на добротных, безопасных полосах препятствий и тренировках не подготовят душу к жизни на Эйвоне.
— Солдаты, сюда, — кричу я на них из-за стрекотания пламени, и надеюсь, из-за звона в их ушах. Только некоторые слышат меня, и я подбегаю к ним, пока не получаю внимание остальных.
— Шесть групп. — Я пробираюсь через разинувшую рот толпу, деля солдат на ходу. — Ты и ты… да, ты, а ты можешь надеть свои штаны позже. Берите огнетушители. Вас натаскивали на это. Слушайте меня, смотрите на меня. Бегите обратно в казармы, хватайте огнетушители и возвращайтесь сюда. Сейчас же.
Находясь в шоке, новобранцы больше боятся меня, чем того, что происходит за спиной. Они как собачонки бегут назад к своим койкам, только пятки сверкают.
Я занята разделением остальных выживших на спасательные отряды, и по мере того, как дождь и огнетушители начинают открывать нам путь, мы направляемся в самые дальние от места взрыва части здания, не горящие так неистово.
Следующие минуты теряются в море дыма и тепла. Мы вытаскиваем тела из зданий, некоторые шевелятся и кашляют, другие молчат и истекают кровью. Каждые десять минут или около того, немногие из нас выныривают на улицу, чтобы заполнить легкие менее загрязненным воздухом, но каждый раз становится труднее перевести дыхание. Подтянулись пожарные команды, работающие со шлангами высокого давления и химикатами, которые выжигают наши глаза почти так же, как и дым.
После четвертого или пятого раза, когда я выхожу, рука хватает меня и отдергивает назад, в момент, когда я разворачивалась, чтобы вернуться внутрь.
— Достаточно, капитан! — Это майор Джеймсон орет мне в ухо. — Вы сделали, что могли.
Я киваю, не могу говорить из-за дыма, набранного мной в легких. Я чувствую сильное облегчение, что появился офицер выше меня по рангу, настоящий лидер, взявший на себя ответственность. Дайте мне несколько минут, чтобы восстановить силы, и я смогу вернуться просто как одна из спасателей.
Но когда я опять в строю, Джеймсон тащит меня обратно через грязь и толкает в руки ожидающего медика, прежде чем исчезнуть в дыму.