София не сразу отвечает.
— Мне жаль, — произносит она после затянувшейся паузы, ее голос теперь намного мягче. — Я знаю боль от сидения и ожидания, а ответы могут никогда не прийти. — Я поднимаю голову, чтобы обнаружить, что она наблюдает за мной вдумчивыми и обеспокоенными серыми глаза. — Что я могу сделать? — спрашивает она, наконец.
— Ты уже и так сделала слишком много, — отвечаю я. — Я скоро уйду. Я не могу позволить тебе рисковать. — Желал бы я знать, куда я собираюсь пойти дальше.
— Ты не единственный, кто кого-то потерял, — отвечает она, огрызаясь. — Я сама решаю, Флинн, рисковать мне или нет.
Когда я оглядываюсь назад, она пристально смотрит на меня, ее руки сжимаются в кулаки. Я помню, что когда она была ребенком, то она всегда была настолько осторожной и старалась ничего не выдать через язык тела или посредством голоса; естественно, при чтении других, она никогда не хотела, чтобы читали ее. Теперь мне стало интересно, хочет ли она позволить мне это увидеть. Решила ли она показать мне эту свою потребность.
— Есть место, — говорю я медленно, — где она оставит сообщение, если что-то узнает. Но я не могу рисковать, чтобы идти туда.
— Где это? — незамедлительно спрашивает она.
— «Молли Мэлоун», на базе.
— Держи двери закрытыми и выключи свет, пока я не вернусь.
Девушка ждет, слушая в большей степени синтезированные техно-рок баллады, проигрывающиеся в автомате. Зеленоглазый юноша должен был встретиться с ней в «Молли», но каждый раз, когда дверь открывается, это кто-то другой. Высокая женщина со светлыми волосами садится на табурет в противоположном конце бара. Солдат с теплыми глазами, с держащей его за руку смеющейся златовласой девушкой, занимают угол позади. Парень с розовыми волосами пытается купить девушке напиток, но она не хочет пить, и он, в конце концов, сдается.
Ее мать садится на стул рядом с ней, пытаясь привлечь внимание девушки.
Но девушка не собирается ее слушать.
— Я должна кое-кем встретиться, — настаивает она. — Я не должна делать это в одиночку.
Даже если призрак покинул Верону.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
ДЖУБИЛИ
ПРОШЛО ЧЕТЫРЕ ДНЯ И НИ слова от Флинна, он даже не получил сообщение, которое я оставила ему в «Молли», чтобы он не сдавался. Я не должна удивляться. С тех пор я ничего не обнаружила, несмотря на мои усилия просмотра записей службы безопасности, несмотря на то, что я изучила видео с камер видеонаблюдения с Дэвином Куином до взрыва. Я нашла несколько кадров на записи с собой в ночь резни, как я прохожу мимо камеры в северной части базы, направляясь к лодке. Я не помню этого, но я там есть. Я не могу рассмотреть свое лицо, но я веду себя как я, я двигаюсь как я. Я больше ничего не слышала от Мерендсена — моей единственной зацепки, моей единственной надежды.
Я снова заскакиваю в бар и получаю только сочувствующее качание головой от Молли. Я стараюсь сдержать свое разочарование, когда выхожу из бара, направляясь в койку. К счастью, за мной не ходит слава, что я все время лучезарна и радостна, поэтому, если я выгляжу немного раздраженной, никто не подумает, что это странно. Не могу вспомнить, как бы я себя вела, когда было все нормально.
К счастью для меня, ничто больше не нормально. Наша база сейчас зона боевых действий, и мы в осаде. Пока что мы все еще можем доставлять людей и припасы по воздуху, но заведующие боеприпасами сообщили о пропаже ряда пусковых установок типа «земля-воздух», и есть предположения, что они оказались у мятежников. И это только вопрос времени, когда они начнут обстреливать ими военные суда, снующие туда-сюда.
Я толкаю дверь в свое жилище, заставляя дрожать шаткие стены сборного дома. Только после того, как я сняла сапоги и бросила куртку на стул, я вижу, что монитор на моем столе выдвинулся и мигает. Срочное сообщение. Оно не может быть хорошим, если оно от начальства.
Может оно от Мерендсена.
Я сажусь в кресло, прижимая ладонь к экрану, чтобы включить его и зарегистрировать свою личность. Машина загружается несколько секунд, мое сердце колотится в тишине. О, я бы все отдала за одну из машин, что недавно получила штаб-квартира. Они настолько быстро загружаются после спящего режима, что глаз не успеет уследить. Прошло уже четыре дня после разговора, возможно, этого достаточно для него, чтобы выяснить, когда следующий транспорт заскочит на ту изолированную планету, на которой он находится.