Утром Лаури подумал, что теперь, когда Тернстрем с Кольером погибли, а Гаудж дезертировал и так далее, он наверняка остался самым старшим в дивизионе. И уж точно единственным, кому доводилось сражаться с Республикой; в блэккэпской битве он, конечно, воевал совсем мальчишкой, но был смышленым, достаточно смышленым, чтобы выжить там, где гибли тысячи, и он понимал, что, хотя солдаты Республики много говорят о чести, достоинстве и добродетели, сражаются они грязно, подло и коварно...
Лаури схватил пленника за ворот рубахи из шкур и дернул, веля ему встать. Мальчика звали Хэйворт.
— Хватит хныкать, парень. Скажи еще раз, сколько у них пушек?
— Мистер президент, Линия... — начала было Лив.
— Да, мэм. Мы в курсе.
Хобарт сидел за письменным столом. Глаза у него покраснели, лицо перекосилось от напряжения и усталости. Одет он был в старую, потертую и залатанную ночную рубаху с колпаком и закутан в старое одеяло. Вытащив руку из-под одеяла, он взял кружку отвратительного кофе из древесной коры с кореньями, какой варили в Новом Замысле. Он давно не спал, но его усталые глаза светились от возбуждения.
— Мы знаем, мэм. Знаем. Неужели вы думаете, что за все эти годы, что мы укрываемся от Линии, мы ничего не узнали о войне? Вы считаете, что мы все забыли? Что мы настолько отошли от добродетели наших отцов?
— Но...
— У нас есть разведчики и связисты. Мы знаем эти леса. К сожалению, судя по рапортам, они держат пленника. — Он покачал головой. — Скажите, мэм, а откуда вы узнали, что Линия близко?
— Кридмур здесь, сэр. Он сказал мне об этом. Вы должны...
— Кридмур?
Помощник наклонился к уху президента и пробормотал:
— Агент Стволов.
— Да! — выпалил Хорбарт. — Да, я знаю. Впрочем, какая разница, как его зовут? Они животные. Хуже собак. Собака откликается на имя, в отличии от змеи или крысы. Не много ли чести называть их по именам?
— Сэр, -— сказала Лив, — он здесь. Прошел мимо вашей охраны.
— С этим мы разберемся. Он хочет, чтобы мы знали, что Линия близко? Хочет, чтобы мы сразились с ней за него, так?
— Не знаю... Не знаю, зачем он сообщил мне об этом. Но сказал, что считает своим долгом предупредить меня. Сэр, вы должны эвакуировать город.
— Так советует Кридмур, да?
— Так советую я, господин президент. Кридмур собирается похитить Генерала, и вы еще можете его остановить...
— Мы знаем, что делать с Кридмуром.
— Вы слишком долго пробыли здесь и забыли, на что способны Стволы и Линия. Хобарт, вы должны спасти то, что можете...
Он наклонился вперед и посмотрел ей прямо в глаза
— Я ждал этого дня с тех пор, как занял эту должность, — произнес он сухо и крайне спокойно. — Все мои предшественники ждали этого дня. У меня с ними свои разногласия, но в одном мы все солидарны: в Новом Замысле не найдется ни одного человека, который не ждал бы скорейшего возвращения во внешний мир. Но сегодня внешний мир сам пришел к нам. Мы воспитывали наших юношей и девушек так, чтобы в этот день они оказались сильны. Сегодня, мэм, нам предстоит испытание. Сегодня мы покажем, что достойны наших отцов. Покажем, что готовы вернуться в мир и возродить великое государство.
— Вы должны спасти Генерала. Кридмур...
— Генерал в полной безопасности.
— Нужно эвакуировать его! Приставьте к нему десятерых человек, пусть бегут в лес. Я пойду с ними и...
— Нет. Кроме всего прочего, это плохо скажется на всеобщем боевом духе. Ему лучше остаться здесь и наблюдать за нашей победой.
— Вы глупец, Хобарт. Недальновидное напыщенное чудовище. Вам предстоит не славная победа, а еще одна бессмысленная бойня, каких в истории было достаточно. Эвакуируйте хотя бы женщин и детей. Линия здесь не затем, чтобы завоевать вас или изгнать отсюда О вас забыли! Если вы позволите женщинам и детям укрыться среди дубов, их не тронут, и вы сможете отстроить заново...
— Нет. Нет, мадам. Нет. В этот раз мы не станем отступать. Искра добродетели и мужества жива в нас. Мы примем бой.
— Вы забыли о порядках покинутого вами мира. Добродетель вас не спасет — вы забыли, каким оружием владеют они.
— Я слышу, объявляется тревога. Так? — сказал Хобарт. Его помощник кивнул. — Слышите этот тревожный сигнал?
И действительно, с улицы послышались крики толпы, глухой и далекий звон колоколов, топот ног, барабанный бой, визг старых гнутых медных свистков, а затем — так близко, что Лив вздрогнула в своем кресле, — торопливый грохот ружейного огня: три выстрела — пауза — и затем еще три.
— В этот раз мы не станем отступать. Мы смоем пятно поражения с нашего великого государства. Вы увидите, на что мы способны, мадам. Мистер Халгинс, отведите ее куда-нибудь, чтобы не мешала. У нас впереди много дел.