Ошибка. Лаури резко остановился и обернулся:
— Слэйт? Почему у этих солдат нет противогазов?
— Не знаю, сэр.
Выстроившиеся в шеренгу линейные без противогазов тупо пялились в пространство, избегая взгляда разъяренных красных глаз Лаури.
— Где их противогазы, мать вашу? Кто в этом виноват? Мистер Слейт? А? Без противогазов они сдохнут. Так им и надо. Разберитесь с этим, мистер Слейт!
Он зашагал дальше по гладким лужицам нефти, мимо рядов пульсирующих механизмов. Он понятия не имел, для чего они нужны. Прошел мимо палатки связистов, куда недавно привезли несколько новых блестящих телеграфов, едва справляющихся с наплывом сообщений.
Из палатки вышел связист. Увидев Лаури, он подбежал к нему с расшифровкой телеграммы в руке:
— Сэр, и. о. проводника, сэр. Женщина опять разговаривала с целью. На этот раз устройство зафиксировало разговор с большей точностью, сэр, почти двадцатипроцентной...
— С возможной целью, связист. Не делайте лишних предположений. Есть что-то новое?
— Не ясно, сэр. Как вам известно, он по-прежнему разговаривает обрывками сказок, и мы не знаем, как их расшифровать...
— Сейчас нет времени. Идет подготовка к наступлению. Никель, ступай с ним.
Лаури и Тернстрем двинулись дальше. Жители старого Клоана под надзором линейных грузили в кузова машин новенькие, сверкающие газовые ракеты. Лаури одобрительно кивнул. Клоанцы теперь выглядели бледными и измотанными, на них плохо сказалась перемена воздуха, но под должным надзором работали они вполне усердно.
Лаури положил руку на плечо клоанского мальчика:
— Пойдем со мной. Остальные — занимайтесь своим делом.
Лаури протискивался сквозь ряды линейных, с трудом державших тяжелые пулеметы, — на каждый приходилось по двое человек, а ящик с патронами держал третий. Судя по знакам отличия, эти были из Глорианы. Когда он проходил мимо, они отошли в сторону и покорно склонили головы.
— Видишь, мальчик. Они ведут себя по уставу.
— Да, сэр.
С тех пор как Лаури занял место Бэнкса, число войск под его командованием удвоилось. Ожидалось прибытие новых отрядов. Но враг теперь бесчинствовал и на юге, и на востоке. Агенты уничтожали рельсы, подстрекали население к бунтам, травили и жгли, занимались саботажем и террором. Это добрый знак — знак того, что враг боится. Это также значит, что подкрепление прибудет позже, чем ожидалось, но Лаури готов довольствоваться тем, что есть.
От командования его пока не отстранили, но он даже не сомневался в том, что за ним наблюдают.
Над его головой работали краны. Они поднимали бетонные блоки из кузовов грузовиков и медленно опускали их на землю вокруг Лаури, Тернстрема и мальчика. Казалось, по городу проходит взрывная волна, только не разрушающая его, а восстанавливающая. Лаури сжал плечо мальчика:
— Небось такого ты в старом Клоане не видел? Чудо, согласен? Прогресс!
Он прошел мимо шеренги линейных, согнувшихся над внутренностями черных мотоциклов. Настроение его улучшалось благодаря суете вокруг, страху и уважению со стороны солдат, не говоря уже о пилюлях, бодрящий эффект которых теперь проявился в полную силу.
— Хорошая работа. Отлично. Будут готовы в срок?
Линейные вытянулись по стойке «смирно»:
— Да, сэр!
— Хорошо. Хорошо.
Образцом для подражания, у которого Лаури заимствовал свою добродушную манеру, ему послужил мистер Клэй, бывший начальник Станции Ангелус, каким Лаури помнил его по кадрам старых кинофильмов. Когда Лаури был мальчиком, детей станции Ангелус загоняли в кинозалы, где во всем великолепии чернобелого кино рассказывали о Целях Линии. Там-то маленький Лаури и увидел Клэя: дергающийся на экране призрак с бакенбардами в длинном черном фраке, шествующий по мрачным коридорам станции вдоль грохочущих машин и приветствующий добрым словом каждого перемазанного копотью рабочего.
«МОЛОДЕЦ, МОЛОДЕЦ! — плясала надпись на экране. — УДАРНИК ПРОМЫШЛЕННОСТИ!»
Яркие белые печатные буквы на чернильном фоне.
Разумеется, Клэя давно отстранили, запретив даже упоминать его имя, а фильмы, по всей видимости, сожгли — и поделом. Такая популярность была неподобающей для простого человека, даже такого, как Клэй. Но Лаури по-прежнему украдкой вспоминал о нем. У Клэя было, чему поучиться. «Молодец, молодец, сильная хватка! Работай, работай!» — говорил Лаури, как повторял когда-то Клэй.