Он увидел себя в маленьком гладком настольном зеркале и понял, что теряет привлекательность. Заправил потные волосы за уши и глубоко вздохнул.
Выкрав из столика Лив ключи, он прошел по пустым коридорам к палатам пациентов, открыл дверь в палату Генерала и вошел внутрь.
Старик не спал — сидел в кресле в углу, выпрямив спину и сложив на коленях покрытые пятнами руки в ярком свете луны. Он не отрывал от Кридмура взгляда серо-зеленых глаз. Тот тихо закрыл за собой дверь и, тяжело дыша, уставился на Генерала.
— Ну? — сказал он.
Генерал не ответил.
Кридмур медленно осознал, что взгляд Генерала направлен не на него, а куда-то левее — скорей, на дверную ручку.
— Хотите отсюда выбраться, старина? Все возможно. Может, скоро и выберетесь. Но сначала поговорим. Поговорим о вас. Смотрите на меня. На меня!
Кридмур перелетел через комнату, крепко стиснул в руке генеральскую челюсть и повернул лицо старика так, что теперь мог смотреть прямо в его пустые глаза.
Старик заговорил хриплым голосом, торжественно, будто обращался к аудитории:
— Давным-давно жил да был...
Кридмур зажал ладонью его рот, старясь действовать медленно и осторожно. Он не забывал о том, что все здесь окружено липким, удушающим материнским вниманием Духа.
— Сегодня никаких сказок. Давайте-ка лучше я расскажу вам историю из прошлого, старина Давным-давно жил да был человек, которого все звали Генералом, потому что он, мать его, и был генералом, великим человеком, не чета вам, сэр, безвольно гниющему в этой выгребной яме сутки напролет. Да вы и задницу себе подтереть не можете, не то что войском командовать!
Он разжал рот старика. Тот больше не издавал ни звука.
— Хорошо. Тот Генерал... Я не о вас. Не хочу оскорблять его сравнением с вами. Тот, другой Генерал командовал войсками Республики Красной Долины. Кучки провинций и свободных городов, вдохновившихся грандиозными идеями. Это было очень давно. Наверное, несколько десятилетий назад. Я сам тогда был почти еще мальчишкой.
Кридмур попробовал спьяну считать на пальцах.
Генерал наблюдал за ним.
— Да... Мальчишкой. Только недавно прибыл на Запад из Ландроя. Я не участвовал в ваших сражениях. Честно говоря, я тогда был пацифистом, изредка агитировал за Братство Бессребреников, или Освободительное движение, или...
Он снова умолк. О времени, проведенном в Освободительном движении, впоминать не хотелось.
— Да. Тогда я был другим человеком. Я читал в газетах о вашем кровавом завоевательном походе на юг, недоверчиво щелкал языком, мотал головой и говорил: «Какие дураки! Насилием ничего не решить!» Теперь я понимаю, что ошибался. Такой умный человек, как вы, сэр, должен оценить всю иронию ситуации... — Он пододвинул себе кресло, сел лицом к генералу. — Вы были великолепны, сэр! — Он наклонился к нему. — За что вы там сражались-то? За независимость от Стволов, Линии и всех деспотических сил? За конституционного самоуправление и разделение власти? За права свободных землевладельцев? За добычу и трофеи? За добродетели? За просвещение? За женщин и вино? Или за искусства ради искусства? Я забыл. Разве это важно? Если это важно, можете ответить на мой вопрос сэр. Сегодня погибли мои друзья, и причина их смерти мне не известна, если у нее вообще была причина. Говорите!
Он принялся считать на пальцах, держа руку перед лицом Генерала.
— Сперва вы завоевали Морган, потом Ашер, потом Лудтаун, а потом...
Пальцев не хватило.
— А потом все земли между Морганом и Дельтой. Кажется, вы сражались за Президента. Или за Парламент, или что-то подобное, не подскажете за что именно? Я больше не слежу за политикой, да и на детали у меня память слаба. Все это теперь прах, сэр, как и вся ваша Республика.
Генерал отвернулся к окну.
Кридмур схватил его за подбородок и развернул обратно:
— К черту политику! Сражения я помню лучше. Ваш старший сын погиб на холме Хекмана от ранения в живот, погиб прежде, чем подошло подкрепление. Не зря ли он погиб? Не зря? От Глорианы до Победы и Харроу-Кросса по земле продвигалась Линия. И крались во мраке Стволы. Ваша маленькая республика, сэр, не могла устоять перед двумя могучими силами, меж которых оказалась зажата. Но потом было ваше последнее великое сражение. В долине Блэккэп вам удалось сдержать натиск Линии. Вы загнали три дивизиона линейных в эту ядовитую ловушку, полную грязи, мерзких смертоносных цветов, источающих сладкий запах, и залили долину кровью. Вы сполна напоили долину кровью! Разве вы не гордитесь этим? Говорят, если бы у вас были лошади, вы смогли бы выбраться даже оттуда и спасли бы ваше войско. Но никто не прислал вам на помощь кавалерию, поэтому ваша мечта утонула в крови. Там погиб ваш старший сын, верно? Отвечайте, черт возьми, а не то я сверну вашу тонкую стариковскую шею! В той долине сочилась кровь, хлюпала грязь и стонали смертельно раненные. Мне очень интересно узнать, как вы оттуда выбрались. Если бы вам удалось спасти свое войско — вероятно, вы смогли бы повторить этот фокус снова и снова. Кто знает? Возможно, вам удалось бы сдержать Линию. Теперь в Красной Долине станция. Аркели. Молодая, но свирепая. Это вас не печалит? — Кридмур давно отпустил лицо генерала. Глаза старика бесцельно блуждали. — Вы жили, чтобы сражаться и побеждать, а потом проиграли раз, второй и, наконец, пав жертвой психобомб, оказались здесь и превратились в животное. Зачем вы понадобились моим хозяевам — я не могу даже представить. Что вам известно? Что вы знаете? Мы планировали доставить вас в наше укрытие, где вас смогли бы спокойно допросить девочки из «Парящего Мира». Вам бы это понравилось. Но теперь мы в осаде. Без вас я еще мог бы сбежать. Я стар, но быстр. Но с вами... это невозможно. Я здесь застрял. Я в ловушке. А вы знаете, как я ненавижу попадать в ловушки? Я просто сойду с ума. Такие дела...