На следующий день он реорганизовал патрульные отряды, учитывая сократившуюся численность войск. Он рассеял их так, чтобы они покрывали всю территорию к юго-востоку от Гринбэнка.
Никаких следов Кридмура не обнаружили.
Связисты доложили, что устройство работает плохо; Кридмур мог находиться где угодно в радиусе тридцати миль.
Приказов об отстранении его от командования в тот день не поступило.
На следующий — тоже.
Снова вбежал Тернстрем. Был вечер третьего дня после происшествия в Гринбэнке.
— Что у вас, Тернстрем?
— Связисты, сэр. Устройство снова работает. Какое-то время были помехи, но теперь точность сигнала удовлетворительная.
— И что?
— Точное местоположение неизвестно. Но он уходит на запад.
— На запад?
— Строго на запад. И быстро.
— К западу отсюда ничего нет. Да что там — даже здесь ничего нет. Куда же он направляется?
— На запад, сэр. Он обошел нас на несколько дней пути. Он пройдет мимо самых крайних поселений и двинется в неисследованные земли.
— Тогда мы последуем за ним.
— Сэр? Для подобной экспедиции у нас недостаточно людей. Условия будут неблагоприятными...
— Мы последуем за ним. И немедленно. Ждать подкрепления времени нет. Мобилизуйте всех имеющихся солдат и технику. Ступайте. Убирайтесь, Тернстрем. Сегодня нас ожидает бессонная ночь.
Тернстрем вышел. Лаури сидел в полумраке, обхватив голову руками.
Запад. Незавершенные земли. Он боялся, боялся до тошноты, и в то же время — испытывал такое облегчение, что его болезненное лицо готово было расплыться в улыбке... Если ему отвратительны пустое небо и жуткие холмы Западного Края, то неизведанные земли, наверное, покажутся чистым кошмаром. С другой стороны, Лаури не собирался сидеть в Клоане и ждать, пока его отстранят от командования, как только подвернется подходящая кандидатура. Значит, придется идти на запад.
28. ДОЖДИ
К западу от Западного Края первым делом испортилась погода. Десять треклятых дней шел дождь, и грузовики Лаури вязли в грязи. Птицелеты не могли подняться в воздух. Даже палатки смывало лавинами грязи, и несколько дюжин солдат Лаури умудрились утонуть — утонуть, ко всем чертям, за тысячу миль от любой реки или моря, в грязи! Этой грязищи тут столько, что даже Локомотивы могли бы сгинуть в ее пучинах. Тугие струи дождя барабанили по черепу Лаури, а в паре метров от его носа ливень уничтожал мир. Сигнал от устройства в золотых часах, которые носила с собой женщина, едва улавливался: слабая вибрация миниатюрных молоточков и стержней терялась из-за беспрестанного ливня — и тоже тонула, будь она проклята. В грязи уже потонули три артиллерийских орудия и две самоходные пушки. Несмотря на все попытки защитить их от воды, вышли из строя два телеграфа и два усилителя. Патрули возвращались с задержкой в несколько дней — или не возвращались вовсе, словно их унесло водой. Оружие заклинивало, и то, что они не могли догнать агента, было только к лучшему; он бы их всех перебил. Они ползли медленно, с каждым пройденным футом возвращаясь на шесть дюймов назад.
А через десять дней дождь прекратился — внезапно, не предупредив и не извинившись. Тучи разошлись, на небо выкатилось палящее солнце, и уже через несколько минут линейные поджаривались в промокших от пота мундирах. Некоторые из солдат подняли головы и задрали бледные физиономии к солнцу.
— Ну же, пошевеливайтесь! Не стоять! Вперед, живо, живо! — ревел Лаури.
К черту здешнюю погоду. Нелепую, наглую погоду за гранью завершенного мира. Как же хотелось Лаури покорить эти земли, навести здесь порядок!
Небеса внезапно разгневались — безоблачное разразилось дождем. На них хлынули потоки воды и грязи. Сначала они потеряли лошадей. Одну из них захлестнуло потоком, и она сломала ногу. Другая убежала и скрылась из виду. Кридмуру и Лив пришлось тащиться пешком от укрытия к укрытию, прятаться в пещерах, которые вода заливала одну за другой. Вскоре прятаться стало негде.
— На холмы! Туда, где повыше! — крикнул Кридмур.
Он перекинул тщедушное тело Генерала через плечо. Лив ковыляла позади, поскальзываясь в грязи; иногда Кридмуру приходилось нести и ее. Казалось, ливень хлестал долгие годы, целую вечность. Грохот дождя не давал Лив думать ни о чем, кроме выживания. Вскоре она потеряла способность думать даже об этом, и ей оставалось лишь плестись за Кридмуром след в след. Время от времени он заговаривал с ней, но она не слышала слов. В сером аду дождя она лишь едва различала, как шевелятся его губы.