Клима залепила ему последнюю пощечину и отчеканила:
— Вспомнишь!
И Тенька поднялся из-за дюны. Почему-то сейчас, когда стало ясно, что отвертеться от битвы не получится, в голове перестало звенеть со страху, а формулы и правда вспомнились так полно, словно книга перед глазами раскрылась.
Он подошел к Эдамору Карею вплотную, и тот с ненавистью и непониманием уставился на излишне прыткого мальчишку, чью стену не получалось пробить.
— Я буду с тобой драться или уходи, — хрипло известил Тенька.
На щеке Эдамора Карея дернулась жилка. Он отошел от неприступной стены на пару шагов и приглашающе махнул рукой.
— Ты, видимо, тот самый даровитый колдун, который открыл секрет свечения крови и сумел повторить?
— Я ничего не повторял, — Теньке очень не хотелось покидать безопасные пределы купола, но некоторые проявления его собственного колдовства сгущенный воздух тоже не пропустит. Тут бы сесть и подумать часок-другой…
— Врешь. Обда не могла вернуться в Принамкский край.
— Странно слышать это от горца, — попенял Тенька, изумляясь собственной наглости по отношению к кумиру. А если эту стену взять не целиком, а по частям, вот здесь наметить дырку, там что-то вроде крышки и потом…
— Время избранных владычиц и великих колдунов давно прошло. Наш удел — осколки прошлого и бессовестные мошенники, выдающие желаемое за действительное.
Тенька вспомнил, как колдуны из Локита говорили похожие вещи и не верили, что он повторил некоторые трюки из старинных книг. А вот тогда Эдамору Карею такой трюк…
— Это ты врешь, — Тенька выступил из-за купола и вскинул руки. — Сам себе!
На него мгновенно обрушилась лавина острых сосулек с красноватыми наконечниками, но не причинила вреда: купол остался позади, но Теньку закрывал новый заслон из сгущенного воздуха. Правда, его постоянно приходилось двигать и достраивать, но проще так, чем распылять сосульки, не понимая их свойств.
Эдамор Карей догадался, в чем дело, и возмутился:
— Убери этот… — прежде никто не сооружал такие преграды на пути чужого колдовства, чтобы обезопасить себя, поэтому подходящее слово не сразу нашлось. — …щит!
— А крокозябра тебе! — Теньку уже распирал азарт, и в противника полетел мудреный фиолетовый снежок с настолько кривыми векторами, что светила современной колдовской науки удавились бы от эстетического шока. Одновременно с этим все медные предметы на Эдаморе Карее превратились в пар. То есть, крючки, застежки, пряжка на штанах, печатка на пальце и гвоздики в сапожных подметках.
Эдамор Карей, разумеется, сумел увернуться, на ходу теряя штаны и подметки, но снежок взорвался рядом с ним столь оглушительно, что колдуна швырнуло носом в им же созданную дюну, откуда он поднялся малость контуженный, взбешенный, но холодно сосредоточенный.
Игры в снежки кончились.
Тенька почувствовал, как свойства изменяют в нем самом. Загудело в ушах, заныла каждая частичка тела, кисти и стопы свело судорогой. Все закружилось, под щекой внезапно оказалась гладкая поверхность спекшегося в лед сугроба.
"Вот и конец, — подумалось Теньке. — Лихо он меня… Эдамор Карей все-таки… Интересненько, а что он сделал? Наверное, сам изобрел, я такого ни в одной книжке не читал… Получается, можно изменять свойства человеческого тела? Да и не только человеческого, вон, кони как лежат… Эй, да это ж открытие века! Тело состоит из веществ, вещества подлежат изменению!"
От таких мыслей даже в голове прояснилось.
"Эдамор Карей смотрит на меня и меняет мои свойства, — Теньке казалось, он думает вечность, но на деле все происходило в доли секунды. — Я тоже могу менять свои свойства… только я себя не вижу. А как смотреть вглубь себя? Интересненькая задача, учитывая, что сейчас помру… Нет, я просто не могу помереть, пока не разгадаю, как он это делает!"
С такими мыслями Тенька позабыл обо всем на свете. И о своем страхе, и о том, что за ним сейчас обда с отечеством, даже о собственной смерти. Сейчас важно было только отыскать, нащупать в себе крохотные измененные частицы и поменять их снова, уже на свой лад. То есть, для начала вернуть им прежние свойства, а уже потом можно экспериментировать. Только, наверное, не на себе, а на тех лошадях, иначе Клима его все-таки прибьет за неоправданный, по ее мнению, риск. Или Лерка. Или Гера. Что они понимают в современной науке!
Колдовать вслепую было очень сложно, непривычно. Тенька не мог видеть собственное нутро, а первый закон колдовства — смотреть на предмет, свойства которого изменяешь. Но вспомнились давние занятия с отцом: еще тогда маленький Тенька, не умея косить глазами, пытался всячески филонить, лишь притворяясь, что видит световую модель пространства. Первого закона колдовства он тогда не знал, поэтому иногда даже что-то удавалось. Вот как и сейчас…