— Как, уже два часа? — удивленно спросил он.
— Нет, я прилетела пораньше, — Даша прошла вглубь кабинета и уселась за Юрин стол. Машинально, не зная, куда деть руки, провела пальцем по столешнице, оставляя в пыли узенькую лакированную дорожку. Уборщица никогда ничего не трогала на столах агентов, поэтому порядок те наводили сами. А Юре сейчас не до вытирания пыли — сплошные задания и командировки.
Костэн Лэй внимательно посмотрел на девушку, подметил красные глаза и нахмурился.
— О, Небеса! Что у вас опять случилось?
— Ничего, — Даша опустила голову и сосредоточенно провела вторую дорожку, параллельно первой.
— Дарьянэ! — строго произнес Липка. — Я тебе уже говорил, что ломаться и таиться ты можешь дома, с мужем или батюшкой, но не на работе! Ты агент четырнадцатого корпуса или секретарша из пятого? Что за ребячество?!
— Это не ребячество, — Даша очень постаралась не шмыгнуть носом от стыда и обиды. — Вы ему это говорите, он надо мной издевается!
— Интересно, как? — ледяным тоном осведомился начальник. — Оскорбляет твоих родителей? Руки тебе выкручивает? В постели надругается?
— Да лучше бы надругался! — вырвалось у Даши. — Он меня не замечает, вообще! Я для него как вещь. Ему плевать, что я чувствую.
Пристальный взгляд Липки стал задумчивым, а потом в нем появился намек на озарение. Впрочем, голос звучал твердо и по-официальному сухо.
— Если ты не можешь работать с Юргеном, то нет ничего проще. Давно пора тебя отозвать, а ему подобрать более опытного компаньона. Не смотри так, никто тебя из корпуса не гонит, на Холмах у агентов тоже полно дел.
— Не надо, — прошептала Даша. — Пожалуйста, не отзывайте меня. Мне так нравится это задание, я же стараюсь!
— В таком случае, умей владеть собой и не закатывать напарнику истерик. Если чувствуешь, что не справляешься, то во благо общего дела тебе следует отказаться.
Даша представила, как Юрген полетит в Принамкский край без нее. Будет говорить там с Климой, пялиться на Лернэ и совершать подвиги. А вернувшись, даже не вспомнит, что у него есть жена.
— Я больше не буду, — проговорила она. Потом спохватилась, что это звучит по-ребячески, и добавила: — Я справлюсь и с собой совладаю. И общему делу не поврежу.
— Хорошо, я верю твоему слову, — серьезно кивнул Липка. — Раз уж ты прилетела раньше, то дам тебе новые инструкции. Послезавтра вам надлежит снова вылететь в Принамкский край, прихватив Ристиниду Ар. Также Верховный Амадим передает обде Климэн дары вежливости и дипломатическое письмо. Мы рассчитываем, что Климэн ответит, и тогда в ваши обязанности будет входить поддерживание этой переписки. Вопросы?
— А почему мы летим так рано? Ведь сначала говорили, что нам лучше оставаться на Холмах до конца зимы.
— Нам стало известно, что сюда скоро прибудет посол Ордена. Время визита неурочное, поэтому начальство предположило, что в Ордене известно о гостящем у нас после обды. Как ты понимаешь, Ристиниду никто не должен видеть до поры. Еще в Ордене откуда-то узнали о готовящемся наступлении обды. Сведения смутные, непроверенные, и надо разобраться, о каком наступлении идет речь. Либо оно предусмотрено договором, либо Климэн затевает что-то за нашей спиной.
— Ясно, — кивнула Даша. Она была рада, что ее все-таки не отстраняют, и даже ссора с Юргеном слегка позабылась.
— В таком случае, лети домой, — велел Липка. — Отдыхай, собирайся. А Юре передай, чтобы был у меня в назначенное время. Мне ему тоже пару слов надо сказать.
Дарьянэ сникла. Лететь домой по-прежнему не хотелось.
— Как поживает Риша? Мы давно не виделись, можно я ее навещу?
Липка вздохнул, и у девушки в который раз возникло подозрение, что агент видит ее насквозь.
— Небеса с тобой, навести. Знаешь, где я живу? Хорошо. И передай от меня, что я сегодня буду. Но потом — домой!
Ристя поправила воротник куртки и поглядела в синее предрассветное небо. Погода была летная: ни облачка, ветер северный, мороз. Особенно холодно здесь, на плоской широкой крыше резиденции Верховного, откуда частенько взлетали доски важных персон.
Окрест стояла сонная тишина, голубые туманы плыли по заснеженным холмистым равнинам. Ночные фонари уже погасли, а солнце еще не взошло. Проводы сударыни посла трудно было назвать официальными, хотя сам Верховный вышел проститься с ней.
У Амадима в руках была круглая берестяная коробка, обтянутая голубой тканью.
— Скромный дар вашей обде, сударыня Ристинида, — ответил он на вопросительный взгляд девушки и приподнял крышку.
На мягкой подкладке лежали три витражных светильника работы сильфийских мастеров, украшенные эмалями, инкрустированные перламутром и драгоценными камнями. Такие светильники над порогом деревенского дома не подвесишь — только где-нибудь во дворце.