— Наверное, весь Фирондо под землей пронизан этими коридорами, — благоговейно предположил Тенька.
— Ты что-нибудь слышал об этом? — тут же заинтересовалась Клима.
— Не-а. Кто ж о таком треплется! Но ты погляди вокруг! Как же они интересненько придумали!.. Вот сильфам бы такое ни за что в голову не пришло.
— Да уж, — сосредоточенная на диалоге с интуицией, Клима, кажется, впервые внимательно огляделась по сторонам. — Если город падет, и последние защитники забьются в эти норы, прихватив продовольствие, воевать придется еще очень долго. Но если раздобыть карту колодцев и посмотреть, как тут проходят подземные течения, есть шанс все это затопить, а потом выкачать воду и пользоваться коридорами на свое усмотрение.
Тенька вздохнул.
— Надеюсь, моя милосердная обда, что до этого не дойдет.
— Я тоже, — тихо призналась Клима. Недавно она видела слишком много мертвых. И поняла, что их может быть еще больше. Во сколько угодно раз. И ничем хорошим это не обернется. На поле боя растет высокая трава, да вот только пахать уже некому.
Они остановились и затихли одновременно: Тенька — потому что услышал вдалеке шаги и голоса, Клима — почуяв неладное. Как назло, никаких ответвлений в этой части коридора не было, а светильник ярко горел на стене прямо напротив них.
"Отходим назад?" — показал Тенька жестами.
Клима покачала головой. Неизвестно, сколько придется отходить, прежде чем нынешние хозяева подземелья свернут куда-нибудь, а время поджимает: еще немного, и начнется рассвет. Интуиция — слишком медленный проводник.
Людей, судя по голосам, было двое, мужчина и женщина.
— Эдька, пень замшелый, ты рехнулся на старости лет! — с чувством отчитывала спутника женщина.
— Кто бы говорил, радость моя, — устало отвечал мужчина. — Только маленькие дети и старики верят в подобные сказки.
Эхо искажало голоса, но Тенька мигом узнал своего бывшего кумира, а ныне злейшего врага Эдамора Карея. Интересно, какая сударыня осмеливается говорить с ним так бесцеремонно и безнаказанно?
— Олух, я на пять лет младше тебя! А ты уперся в единственное объяснение, и видишь вперед не дальше, чем индюшачья нога из кастрюли с супом! Горцы ошибаются, люди на равнине деревнями и городами ошибаются, одни вы с Арташкой молодцы!
Послушать было интересно, но голоса неумолимо приближались, и следовало принять какие-нибудь меры. Клима лихорадочно огляделась по сторонам, и ей на ум пришла идея. Рисковая, но при изрядном везении осуществимая.
— Тенька, — шепнула девушка другу в самое ухо. — Погаси светильник!..
Эдамор Карей и его отважная собеседница тем временем остановились, очевидно, буравя друг друга непримиримыми взглядами.
— Ты ошибаешься. И дар твой ошибается.
— Дар от высших сил никогда не ошибается! — со значением сказала женщина. — Ни разу с тех времен, как первые колдуны, хранители обды, получили вне условий по чудесному дару, не было такого, чтобы кто-нибудь ошибся! Я всегда распознаю зло, творимое во благо, и сейчас вижу, что девочка лечит Принамкский край. А лечить порой очень больно, если ты успел забыть.
— Успеешь тут…
— Кстати, о твоем увечье. Ты хоть раз задумался, Эдька, почему всю жизнь тебе везло, как жуку на ничейной ботве, но стоило столкнуться с обдой, и ты вваливаешься ко мне посреди ночи в полуобмороке и без глаза? Тебе не кажется, что это знак?
— Какой?
— Мол, высшие силы считают, что два глаза тебе ни к чему, раз ты все равно ими не пользуешься, чтобы прозреть.
К голосам опять прибавились шаги, но светильник уже давно успел погаснуть.
— Крокозяберьи морды, да на частокол! — витиевато возмутилась неведомая сударыня. — Что за темень опять такая!
— Наверное, масло прогорело, — задумчиво предположил Эдамор Карей. Судя по тону, его мысли были далеко отсюда.
— Меняли ж недавно… Хм.
— Лампа будто полная. Может, ветром задуло?
Пока они обсуждали возможные причины и заново запаливали фитилек, мимо, скрытые темнотой, прошмыгнули две почти беззвучные тени и поскорее скрылись за поворотом коридора. Эдамор Карей, увлеченный лампой и личными неурядицами, ничего не заметил, а вот женские глаза лукаво блеснули, а протянутая наугад ладонь безошибочно нашла цель.