— Гера Климу очень почитает, — не упустила случая блеснуть знаниями Дарьянэ. Но восторгов не последовало, Липка только слегка кивнул.
— Второй сподвижник Климэн — колдун, мы не знаем даже его фамилии. Только имя — Тенька. Возможно, сокращение от "Артений". Или от "Теньяр". Если Даша не приукрасила, рассказывая, что вытворяет этот колдун, то способности Теньки довольно незаурядные. И четверть ведских колдунов не может такое. Конечно, до коллег древности ему далеко, но для современности очень неплохо, — ценителю магии и колдовства Костэну Лэю в голову не могло прийти, что на дремуче-непрофессиональный взгляд друзей и соседей Тенька не "обладает незаурядными способностями", а просто мается дурью. — Известно, что у Теньки есть сестра, отец то ли убит, то ли воюет на границе, мать умерла. Предположительно, Климэн сейчас живет в доме именно у Теньки. Любопытный факт: ни в один из своих городов она не переехала, это известно точно. Будет неплохо, если вы узнаете причину.
— То есть, мы будем не только налаживать союзнические отношения, но и понемножку шпионить, — сделал вывод Юрген.
— Но смотрите, чтобы вас не прибили и не выдворили за шпионаж, — нахмурился Костэн. — Главная задача все-таки дипломатия, а не разведка. Хорошо, если вы сможете кого-нибудь завербовать. К примеру, Ристиниду, дочь покойного Жаврана Ара. Если она еще при Климэн, конечно.
— Что мы можем ей гарантировать? — уточнил Юрген. — Нам выделят средства на вербовку?
Липка назвал сумму. Агенты переглянулись. В этот момент им стало особенно ясно, что Холмы занялись новой обдой всерьез.
— Первое время я буду безвылазно сидеть дома, в дедовом особняке у границы. Ты помнишь дорогу, Юрка? Хорошо. Как только появятся вопросы, сразу лети туда, — Костэн Лэй подошел к окну и задумчиво вгляделся в кружащуюся по ветру снежную взвесь. — Мы посовещались, и начальство решило, что так будет удобнее передавать сведения, получать новые инструкции, брать необходимое количество золота. Дальше посмотрим, может быть, оставим для встреч день-два раз в несколько недель. Теперь детали. Юрка, слезай с карты…
И Дашин отец, и родители Юры всеми силами избегали слова "проводы". От него веяло чем-то тревожным, нехорошим. Все смутно чувствовали, что эта командировка в Принамкский край совсем не похожа на остальные. Первобытная опасность исходила от самого слова — "обда". Вовсе не последняя правительница людей, слабая и преступившая клятву, запомнилась сильфам, нет.
Обда — объединяются в непобедимую рать разрозненные прежде общины, реет в грозовом небе золотое знамя, герб на нем расцвел пурпурными росчерками. Все окутано дымом, падают в холодную росу пустые окровавленные кольчуги: сильфы в них развеиваются, уходят к Небесам. В песнях, книгах, в беспощадных южных ветрах, с молоком матерей дошла до нынешних жителей Холмов эта память. Когда крепости приходится сдавать одну за другой. Когда деды забавы ради кормили хлебом свиней, а несколько десятков лет спустя, уже на Холмах, их полупрозрачные от голода внуки вынуждены были бегать за пограничную межу и выпрашивать у крестьянок хоть щепотку зерна. Когда Небеса впервые оказались глухи, а Земля и Вода гнали, гнали прочь на исконную родину в холодные пустоши. Обда разорвала веревки, связывавшие руки Принамкскому краю, и заставила эти руки сжаться в кулаки, бить без пощады. И теперь она вернулась. Даже Небесам неведомо, чем все обернется.