Не поворачивался язык назвать эти посиделки проводами. Тут очень кстати все вспомнили, что очаровательной Рафуше только неделю назад исполнилось четырнадцать лет. Решено было отметить это еще раз, но не в компании друзей виновницы торжества, таких же ветрогонов, как она сама, а в тихом семейном кругу. И собраться, к примеру, у Дашиного отца. А то совсем одиноко ему нынче живется.
По такому случаю в запорошенный снежной пылью и заиндевевший сад вынесли стол с парой изящных кованых скамеек, заварили укропник, напекли пшеничных лепешек, а на керамическом блюде ради утехи молодежи развели настоящий небольшой костерок из собранных Рафушей веточек, щепочек и травинок, с добавлением ароматного масла. Дыма было много, ко всеобщей радости. Для сильфов дым считался главной частью костра. Огонь опирается на землю и заливается водой, дым же вечно свободен и летит к Небесам.
Раферия не смогла долго высидеть за столом, чинно попивая укропник, глядя на дым и предаваясь унынию, поэтому вскоре утащила Дашу раздувать по двору снег, благо обе прекрасно управлялись с ветрами. Дарьянэ ничего против утаскивания не имела, ей тоже не нравилась эта траурная атмосфера. Словно не в Принамкский край молодых агентов на важное интересное задание провожают, а их дым в последний путь. Вскоре сестрички вовсю носились по саду, взметая снег и радостно хохоча.
Надо сказать, из всех присутствующих лишь Рафуша не знала, что Дарьянэ приходится ей не только снохой и доброй подругой.
Юрген старался помнить, что уже вышел из возраста ребячьих забав, поэтому остался с тестем и родителями, то и дело завистливо поглядывая на веселящихся девчонок.
— Юность легка и мимолетна, как первые ветерки весны, — меланхолично отметил отец Дарьянэ.
— Моя юность осталась позади, — ответствовал Юрген, как ему показалось, сурово.
Матушка отчего-то улыбнулась. Но тут же снова сделалась встревоженной и в который раз спросила:
— Юрочка, я не прошу сказать, с каким именно заданием вас отправили к этой обде, но ты только намекни: это очень опасно? Почему послали именно вас, таких молодых? Почему летит Дашенька? Она и пары лет агентом не проработала.
— Все будет в порядке, мама, — в который раз насупился Юрген. — Это обычная командировка, просто длиннее прочих. Вот увидишь, уже к весне вернемся. Мы соберемся точно так же, как теперь, здесь, в саду, только сливы будут не запорошены снегом, а убраны цветами. Мы снова будем жечь ароматный костер, взметнется дым, и наш смех услышат даже Небеса.
Мама смотрела на него, а в ее фиолетовых глазах стояли слезы. И от этих невыплаканных слез Юре делалось не по себе. В последний раз мама плакала, когда он женился на Даше, а жизнь Раферии висела на волоске.
— В самом деле, — пришел на помощь Юргену папа, — не стоит провожать детей с таким лицом, им еще работать, пользу родине приносить. Ты устала, просто устала.
— Вы можете пойти в дом, там мягкая тахта, — негромко посоветовал отец Дарьянэ.
— Я не устала, — мама Юргена попыталась улыбнуться. — Уже не лето, середина осени. Я замерзла, должно быть, замерзли мои мысли и дыхание. Наверное, действительно лучше посидеть не на улице. Юра, ты с нами?
— Нет, мне не холодно.
— В таком случае, мы вас на некоторое время оставим, — отец Юргена встал и отодвинул скамейку, помогая подняться жене. Вскоре они скрылись в доме.
Юра и отец Дарьянэ остались сидеть вдвоем. Каждый украдкой наблюдал, как играют девочки. Пожилой сильф первым нарушил молчание. Он вдруг словно постарел на много лет, будто в одночасье сделался прозрачным. Его светло-зеленые глаза, точь в точь как у обеих дочерей, смотрели со скрываемым прежде беспокойством.
— Юра, вы уже взрослый, умный, ответственный юноша. И за все время нашего знакомства я ни на миг не усомнился в вашем благородстве и порядочности.
К своему стыду, Юрген по канцелярской привычке тотчас же просчитал, что раз внезапно хвалят, то будут о чем-нибудь просить. К примеру, о щекотливой услуге. И если он согласится, то потом сможет благодарного просителя использовать в своих целях.
— Что вы, не стоит. Я агент тайной канцелярии, мой долг быть таким, как вы описали, — чудовищная ложь, но об этом знают только свои.
— Именно поэтому я и хочу вас попросить, — в голосе отца Дарьянэ отчетливо послышалась мольба. — Присмотрите за моей дочерью там, в стране людей. Я знаю, что вы добры к ней, хотя так и не стали ее мужем по-настоящему…
— К чему эти просьбы? — от смущения получилось резче, чем следовало. — Я и без того за ней присмотрю. Говорю же — долг…