Клима время от времени ломала голову, как повернуть Тенькины "научные" изыскания на благо общества, а не в угоду каким-то непонятным высоким целям, но пока слишком плохо представляла себе возможности колдовства, а из объяснений веда не понимала и половины. Тенька не умел говорить просто и ясно, он постоянно забирался в дебри терминологии, иногда самолично изобретенной, перескакивал с пятого на десятое, мог оборвать разговор на полуслове и мчаться записывать или проводить новый опыт, только что пришедший на ум. Прочие колдуны, которых успела узнать Клима, так себя не вели, из чего напрашивался вывод, что Тенька в своем роде уникален, осталось только определить, к добру или худу. Те же самые колдуны никогда не слышали об укрощении молний или о водяных зеркалах, но признавали, что ставни из сухого теплого льда Тенька наводит мастерски.
А сейчас кругом тихо. Слышно, как срываются с оград ледяные капли. Скрипнула чья-то дверь, ветер качнул на поверхности луж грязные облетевшие листья. С одной стороны дороги высятся густые заросли изломанной ветрами и засохшей крапивы, с другой — забор, переплетенный лозняком. Здесь улица делала крутой поворот — дорога, по которой шла Клима, была не главной, а словно опоясывающей деревню. Так до Тенькиного жилища, стоящего практически на отшибе, добираться куда короче.
Внезапно Климу одолело дурное предчувствие. Острое, резкое, почти выворачивающее наизнанку. И словно в ответ по округе разнесся отголосок взрыва. Это значило, что у колдуна опять чего-то не заладилось. Настороженная, обда поскорее завернула за угол и успела заметить несущуюся навстречу взмыленную ополоумевшую лошадь, за которой хлюпала по грязи пустая раздолбанная телега, непонятно каким чудом еще не развалившаяся совсем. Телегу мотало из стороны в сторону, но обезумевшее животное словно не замечало тяжести. Клима ясно видела, что успевает уклониться. Предчувствие не подвело: промедли она у поворота, не сразу бы заметила опасность, угодила под копыта. А так — пара шагов в сторону, чтобы прижаться к плетню, а вон и калитка в нем очень удачно оказалась…
В это мгновение из пресловутой калитки кубарем вылетел высокий юноша в черном овчинном жилете поверх домотканой рубахи, ринулся к Климе и со всей силы пихнул ее в противоположную сторону, в крапиву, сам чудом уворачиваясь от лошади с телегой, делая ногами немыслимый кульбит, а затем падая сверху. Все произошло настолько быстро, что Клима даже возмутиться не успела. Их обдало мутными брызгами, а потом из сгустившейся темноты послышались треск дерева, исступленное ржание и чьи-то крики вперемешку с ругательствами. Судя по всему, лошадь своротила одну из оград, вломилась в чей-то огород, да там и затормозила.
Клима перевела ледяной взгляд на своего "спасителя". По ее мнению, для сохранения драгоценной жизни обды вовсе не обязательно было валять ее по грязи и крапиве. Юноша был светлоглазый, смазливый. Хавес, рыбацкий сын, живет как раз в доме на углу, за этим плетнем. И разгоряченное лицо аж сияет, еще не обратил внимание, как на него смотрят.
— Сударыня обда, ты цела?
— Слезь с меня, — велела Клима, толкая его в грудь.
Хавес чуть сник, но послушно отодвинулся, встал сам, а затем подхватил Климу под руки и аккуратно поставил на мало-мальски чистое место, где грязи не по щиколотку, а только вровень с подошвами. Даже подол обды попытался отряхнуть, но не преуспел.
— У колдуна бабахнуло, вот Акарова скотина и понесла. Мой-то дом на углу стоит, а я на чердаке был, гляжу: ты идешь, опасности не чуешь. Я кубарем, да и вниз. Насилу успел, — глянул обде в глаза и совсем понурился. — Платья жалко, наша-то глина совсем худо отстирывается.
Клима безразлично передернула плечами. Последнее, что ее сейчас беспокоило — стирка платья. Тем более, этим заниматься все равно не ей. А вот с Тенькой надо что-то делать.
Хавес расценил ее молчание иначе.
— Напугалась, да?
— Нет, — Клима выпрямилась. Вот же горе-спасатель. Кем он свою обду считает, немощной девчонкой, которая из-под копыт не вывернется? Хотя… стрела летит быстрее перепуганной лошади. А от вооруженного убийцы на тесной дорожке не всегда спасут властные глаза. — Но спасибо за помощь, Хавес.
— Да я-то чего, любой бы… Негоже, чтоб наша сударыня обда под дурной кобылой погибель нашла.
— Негоже, — задумчиво кивнула Клима. — А хочешь всегда меня защищать? Подле меня будешь. Многие обду убить хотят, а тут ты — и пройдет моя смерть другой дорожкой.
Клима не знала, откуда в ее голосе взялись эти странные мурлыкающие интонации, но чувствовала, что так будет правильно.
— Честь для меня, сударыня обда! — выпалил Хавес. — Я давно хотел к тебе поближе быть, да только я не староста и не командир. А охранить от недоброго — это я завсегда!