— То есть? — удивился Юрген. — У тебя имеется все вышеперечисленное?
— Нет, откуда? — пожала плечами Клима.
— Но тогда к чему приписка?
— У вас прекрасная техника, — обда невинно улыбнулась. — Я очень рада такому условию договора. Замечательно, когда армия обеспечена досками, тяжеловиками и огненной жидкостью, но странно, когда солдат меньше, чем снаряжения. У меня небольшая армия, Юрген, поэтому недостаток техники устранить легче, чем в Ордене. Логично, если я не буду покупать у Холмов столь же огромные партии. А по договору выходит, что я обязуюсь купить все, мне предложенное. Может возникнуть недопонимание.
— Но что, по-твоему, может зваться недостатком техники? Нет, Климэн, так дело не пойдет. Ты купишь у нас одну доску и пару деталей от тяжеловика, а потом заявишь, что тебе хватит, армия небольшая, государство маленькое, и лучше бы мы дали тебе еще денег на покупку нашей же техники.
— Тогда давай установим лимит. Прямо сейчас. Скажем, сотня досок и три десятка тяжеловиков тебя устроят?
— Полторы сотни и шесть десятков, — сильф еще не забыл последствий предыдущего торга.
— Идет, — Клима если и размышляла, то очень быстро. — Но тогда еще одна приписка: вы станете продавать мне технику не раньше, чем я начну открытую войну против Ордена. С ведами я намерена воевать исключительно колдовством, поскольку, как показали последние пятьсот лет, ваша техника не дает преимущества.
— Хорошо. Но тогда я припишу, что войну против Ордена ты обязуешься начать к этой весне.
— К лету, — обда что-то прикинула. Тенька едва опять не присвистнул. Гера и Дарьянэ разинули рты.
— Хорошо, — Юрген выглядел невозмутимым.
— И последнее, — Клима впервые нахмурилась, зачитывая вслух: — "Если обда Климэн не выполнит возложенных на нее обязательств, Ветряные Холмы перед высшими силами и Небесами вправе стереть ее государство с лица земли. Сей договор не может быть расторгнут".
Стало тихо. Гера побледнел, Тенька подобрался.
— Хорошо сказано! — весело заключила Клима в гробовой тишине. — А почему только Холмы? Это не по-союзнически! Дописывай: обда Климэн, в свою очередь, перед высшими силами и Небесами обязуется стереть с лица земли Ветряные Холмы, если они не выполнят возложенных на них обязательств.
— Мне нравится твоя лихая самонадеянность, — рассмеялся Юрген, делая приписку. Он ничем не рисковал. Договор составлен так, что сильфам ни к чему его нарушать. А даже если бы нарушили — не хватит обде мощи тягаться с Холмами.
— Я тоже от нее без ума, — кивнула Клима, перечитывая исправленный договор. — Как-то он зловеще кончается… Все находят? Вот, не мне одной так кажется. Не годится для начала добросоюзнических отношений. Допиши в конце так: сей договор не может быть расторгнут, но может изменяться по обоюдному согласию сторон не чаще раза в месяц.
— В год.
— Хорошо, в год, — Клима перечитала еще раз и осталась довольна.
— Теперь подписывай, — Юрген передал ей палочку.
— Сегодня? На ночь?! — Клима округлила глаза так искренне, что даже Тенька в первый момент ей поверил. — Нет-нет, сегодня я ничего подписывать не буду. Мне нужно подумать, завтра перечитать на свежую голову. Да и вы с дороги устали…
— Ты сказала, что согласна подписать, — перебил Юрген.
— Во-первых, я этого не говорила, — ласково напомнила Клима. — А во-вторых, бумагу следует переписать набело. Надеюсь, для этого тебе на надо возвращаться с ней на Холмы?
— Нет, — Юрген нашел в себе силы холодно улыбнуться. — У нас с собой посольская печать, которая дает полномочия подписывать бумаги от лица страны.
— Вот и славно, — обда была сама доброжелательность. — Допивайте отвар, заканчивайте ужин, а мы все пока пойдем и подготовим вам комнату для ночлега. Надеюсь, вы у нас задержитесь?
— Если договор будет подписан — непременно.
— А Ристя тоже живет здесь? — тихо спросила Дарьянэ.
— Да, конечно. Я сейчас даже пришлю ее, чтобы вы не скучали.
С этими словами Клима поднялась из-за стола и направилась наверх, жестом велев колдуну и "правой руке" идти следом. Оба молча переглядывались за ее спиной. Гера выглядел едва ли не испуганным, хотя скажи ему кто-нибудь об этом — ни за что не согласился бы. Тенька больше друга верил в Климино здравомыслие и дипломатическое чутье, но и его не отпускала настороженность. Игры кончились — это стало понятно еще тем летом, после побега из Института. Но теперь, когда послы другой страны принесли настоящий договор с печатями, за нарушение которого — смерть, реальность и серьезность происходящего стали ощущаться особенно остро. Большая политика — не восстание пары деревень, это глубокий колодец, в который падаешь без шанса выбраться наружу. Можно кричать, барахтаться, взывать о помощи — никто не услышит. А можно — хитростью и обманом встать на чужую голову, жадно глотать драгоценные крупицы влажного воздуха, пропитанного слезами и гнилью, топить под собой другого. Колодец большой политики слишком узок, чтобы места на воздухе хватило двоим. Дышат Холмы — захлебывается Принамкский край. Расцветает государство людей — сильфы гибнут от голода. И Верховный не мог не понимать этого, отправляя послов для помощи обде. Климе было отведено захлебнуться, а она собиралась дышать, утопив остальных. Сейчас — все равно что цыпленку надеяться выстоять на петушиных боях.