…Когда Клима подошла к бочке, Гера тут же встал и первым поклонился. Чувство под ложечкой сыто заурчало и угомонилось, хотя полностью пропасть ему мешала мысль, что прочие сейчас склонили головы не столько из-за того, что перед ними обда, а потому что так сделал их любимец и кумир.
Впрочем, Клима не была бы обдой, иди она на поводу у своих чувств, приятных и не очень.
— Мы тут ошибки в чертежах ищем, — жизнерадостно сообщил Гера. Свежий воздух, всеобщее внимание и отсутствие поблизости прекрасной, но недостижимой Лернэ шли ему на пользу.
— И как? — Клима с умным видом глянула в чертежи, едва удерживаясь, чтобы не почесать в затылке и многозначительно вздохнуть. Понятными выглядели только столбцы вычислений, но ни применить их к графикам и линиям, ни навскидку определить правильность обда не могла.
— Уже целых три, — по-военному отрывисто и громко отчитался «правая рука». — Но они почти исправлены, там всего-то надо было учесть третью основную аксиому и применить уравнение с переменным. Ерунда, мы это еще на шестом году проходили.
Юный архитектор молча краснел со стыда: его неполное образование не шло ни в какое сравнение с институтским. Порой Клима ловила себя на мысли, что Институт — самое лучшее, крупное и организованное из учебных заведений Принамкского края, и сентиментальные чувства тут не при чем.
— Прекрасно, — девушка благосклонно улыбнулась. — Продолжайте, и да помогут вам высшие силы. Возведение стен нужно закончить к весне, а далее приступать к цитадели. Да, я помню, что грядут снегопады, поэтому в ближайшие дни лично выеду в Локит за колдунами.
— Значит, мы снова в путь? — уточнил Гера под всеобщий одобрительный гомон.
— О, непременно, нас всех ждет множество славных путей во благо Принамкского края, — Клима произнесла это громко, весело, но одарила «правую руку» таким взглядом, что тот умолк, а когда обда уходила со стройки, вызвался ее проводить.
Только вдали от любопытных ушей Клима заговорила.
— Ты остаешься здесь. Кто-то должен руководить стройкой, ходить на советы и принимать гонцов, — она понизила голос. — А еще приглядывать за «воробушками», не Ристинке же это поручать.
Гера нахмурился, посерьезнел.
— Ты ведь не поедешь одна?
— Я возьму Зарина и Хавеса.
— А не передерутся? — в его глазах читалось сомнение.
— Если я пару сотен головорезов организовываю, то уж с двумя лоботрясами управиться сумею, — усмехнулась Клима.
— Интересно, как за глаза ты называешь меня, — пробормотал Гера. — Не думаю, что Хавесу, а особенно Зарину понравилось бы твое определение.
— Тебе действительно интересно? — почти зловеще переспросила Клима. Она словно наслаждалась Гериной неловкостью.
Тот мотнул головой и промолчал. А потом твердо произнес:
— Возьми с собой Теньку. Выбей с чердака и возьми. Так мне будет спокойней. В каких бы высоких облаках ни витал колдун, с ним ты не пропадешь.
Клима хотела было едко возразить, но передумала. Почему бы и нет? Тенька поможет в Локите отличить хороших колдунов от плохих, да и вообще с ним веселее, чем с новоявленными телохранителями. А многие колдовские штуки очень полезны в пути и существенно упрощают быт.
Расставшись с Герой и не спеша идя к дому старосты, Клима чувствовала усталость. Изо дня в день удерживать власть оказалось куда сложнее, чем просто воспользоваться шансом, хотя обда и слегла тогда на сутки. Сейчас такой роскоши Клима себе позволить не могла. А третье условие? Значит ли, что оно должно даться еще тяжелей? И сумеет ли Клима не сломаться под тяжестью всей формулы власти? Невольно думается, что, наверное, недаром обдами становятся не в восемнадцать, а в двадцать два. Климе казалось, что через четыре года она сделается тверже гранитной стены и постигнет если не все, то уж явно большую часть тайн мироздания. А еще она будет ужасающе взрослой. Двадцать два — это ведь почти тридцать. Где тридцать, там и сорок, а когда Клима разменяет полвека, Принамкский край уже наверняка наберет прежнюю мощь, и с обдой будут считаться все. С ней уже считаются. Но как же трудно!..