Тенька грохнул на лавку мешок с вещами и строго осведомился:
— За какой крокозяброй вам понадобилось лезть в мою лабораторию, господа высокие послы?
Ответ всем был прекрасно ясен, исключая разве что наивную Лернэ, но ответить «за тайнами обды Климэн» никто, понятное дело, не мог.
— Мне почудился запах гари из-под двери, — хладнокровно и уже не в первый раз соврал Юрген. — Никого рядом не было, и я решил удостовериться, все ли в порядке. Там было не заперто, и я вошел.
— Тенька, почему ты оставляешь свой чердак нараспашку? — нахмурилась Клима.
— А кто из домашних в здравом уме туда полезет? — резонно возразил колдун.
Даша всхлипнула. Юрген промолчал. Лучше выглядеть стукнутым об тучу, чем сознаться в шпионаже. Впрочем, сейчас вся эта затея и правда казалась глупой. Теньку явно недооценили поначалу, даже Ристинида Ар более серьезное впечатление производит.
— Как это случилось? — продолжил расспросы «недооцененный».
— Я на что-то наступил, поскользнулся, упал на спину. Потом — взрыв и ничего не помню. Очнулся, когда надо мной Даша склонилась.
— Я прибежала, — подхватила Дарьянэ, — а там Юра у порога лежит. Неживой… Прозрачный…
— Как же ты услышала взрыв, если Тенька сделал на чердаке звукоизоляцию, а Юра утверждает, что поблизости никого не было? — участливо спросила Клима. Она была уверена, что сильфы действовали вместе, просто Даша стояла на пороге в лабораторию и высматривала, не идет ли кто. Ловить агентов на лжи и выдворять прочь сейчас было не выгодно, поэтому обда просто развлекалась.
— Я не закрыл за собой дверь, — пришел жене на помощь Юрген. — Наверняка все было слышно.
— Не-а, — мотнул головой Тенька, — я не на стены и пол звукоизоляцию делал, а сплошняком, чтобы даже если дверь настежь — ни звука. Так проще.
— Я и не слышала, — тут же открестилась Дарьянэ. — Просто Юры долго не было. Пошла его искать…
— На чердак, — ласково подсказала Клима. — Первое в доме место для начала поисков.
— А чем оно хуже прочих? На кухню я выглянула — никого… Ну, в смысле только Лернэ. Где еще искать-то?
— Ну да, только на чердаке…
Сквозь пепельные кудряшки было видно, как покраснели у сильфиды острые кончики ушей.
— Наверное, Небеса подсказали! — выпалила она. — Прихожу, а там…
— Да живой я, живой! — рявкнул Юрген. Даже рушник со стола сдуло.
— А почему тогда прозрачный?! — от возгласа сильфиды затрепетали занавески, а Лернэ со вздохом взяла со стола синюю вазу и прижала к груди. Судя по отколотому краешку, скандал происходил не впервые, и наученная горьким опытом Тенькина сестра берегла ценное для себя имущество.
Но в этот раз дома была Клима.
— Молчать. На моих землях сквозняков не устраивать. Тенька, ты разобрался, в чем дело?
— Да почти сразу, — хохотнул колдун. — У меня под потолком искаженное полотнище сохло после контрольной стирки, но взрывом его, наверное, сорвало. Я хотел с его помощью невидимок делать, но так тоже интересненько вышло.
— Я не чувствую на себе никакой ткани.
— Там не совсем ткань. Читал трактат по теории мельчайших частиц вещества? Вот, оно самое! Хоть кто-то здесь не неуч. Так что полотнище на тебе есть. Сейчас сниму.
— Это опасно? — насторожилась Дарьянэ.
— Не опаснее, чем просто раздеваться, — заверил Тенька.
Вскоре Юрген перестал пугать жену своей полупрозрачностью, а колдун деловито комкал в руках сгусток мутного воздуха и ворчал, что снова придется перестирывать.
— Что же тогда взорвалось? — полюбопытствовал до сих пор молчавший Зарин.
— А, крокозябра его знает, — беспечно махнул рукой Тенька. — Сейчас схожу, проверю. О, и формулу создания сгущенного воздуха надо набело переписать…
Но прямо сейчас никто колдуна на чердак не пустил. Гера стал поперек лестницы и заявил, что с места не сойдет, пока не услышит, что же все-таки стряслось с Климой.
Потом долго обсуждали, кем мог быть убийца — сильфы не признали его по словесному портрету, хотя обещали поспрашивать у своих. Им тоже не будет выгоды, если обду сейчас убьют: столько жемчуга впустую потрачено.
А там и Лернэ на стол собрала. В разгар обеда вспомнили о Ристинке, и Гера, чувствовавший себя виноватым за вспышку гнева, вызвался ее привести. А то к чему она в комнате сидит, да еще голодная. Геры долго не было, но вернулся он один. Сдержанно обругал Ристинку стукнутой об тучу истеричкой и налег на овсяный суп с мясом. Лернэ собралась было идти вместо Геры, но ее отговорили.
— Она скажет чего-нибудь обидное, а потом ты плакать будешь, — сказал Тенька. — Захочет, сама придет.