— Ни в коем случае! Эта очаровательная девушка — моя любимая троюродная племянница, Наргелиса. Умница, красавица, одна из лучших выпускниц Института. Даже проработала там какое-то время наставницей дипломатических искусств.
Племянница стояла молча, чуть кивала в знак почтения и сдержанно, фальшиво улыбалась.
"Врет, — предположил агент. — Либо все-таки третья и неофициальная жена, либо ученица-преемница. Второе более вероятно, учитывая, что мне докладывали об институтской наставнице дипломатических искусств".
— А почему же вы сейчас там не работаете, госпожа Наргелиса?
Эта девушка относилась к странному типу людей, которые вечно поджимают губы, но их это почти не портит. То ли хуже некуда, то ли просто естественное состояние.
— Как сказал мой дядюшка: мы уже не те. Все меняется, господин Костэн, так и я поняла, что избранное мною занятие не раскроет всех граней моего сердца.
"Либо повысили ее, либо убрали от детей подальше после того, как упустила обду. Или же другое: она знала Климэн Ченару несколько лет, глупо не использовать. Наргелиса сейчас с этими знаниями как наша Дарьянэ. Но почему она здесь, а не у ведов? Орден ищет на Холмах следы обды? Они о чем-то догадываются? Если сложить эту встречу и позавчерашнее происшествие — не только догадываются, но даже примерно знают, где искать".
— В таком случае, очаровательная госпожа Наргелиса, желаю вам успехов в вашем новом занятии.
— Вы даже можете этому поспособствовать, — вставил Тарений.
— В самом деле? — Костэн открыто поглядел ему в глаза. — Неужто ваша племянница намерена делать карьеру в сильфийских краях?
— Как посмотреть. Я рассчитываю, что Наргелиса станет очередной ниточкой в крепком полотне дружбы меж нашими державами.
"Значит, она теперь особый посол от орденской контрразведки. Очень мило, что нас решили познакомить. Надо будет потом представить ее Юрке в качестве ответной любезности. Обычно такие вот "коллеги" знают друг о друге".
И тут Наргелиса, почти не размыкая поджатых губ, выдала такое, что Костэну больших трудов стоило сохранить прежний рассеянно-безмятежный вид.
— Несомненно послужу, господин Костэн. Позвольте, я уже сейчас поупражняюсь в штопке. А то вы вашей краденой наградной саблей так и норовите наделать прорех.
"Вот это поворот! Выходит, они хотят, чтобы я отказался от обвинений? Вот, почему развели такую волокиту с выдачей преступника. Но на каких основаниях? Если этот бред мне заявили не сразу, значит, чего-то ждали. Искали "нитку с иголкой", то бишь компромат на Холмы?"
— Увы, моя сабля больше мне не принадлежит. Так к чему я должен закрывать на это глаза?
— В этом случае мы тоже не будем закрывать глаза на некоторые союзы Холмов, — сказал Тарений. — И тогда упомянутая ткань все-таки порвется, раз и навсегда. Вы, господин Костэн, слишком привыкли за века к принамкскому зерну.
"Все-таки люди сообразили, что не в наших интересах разрывать отношения. Скверно! Мы столько раз переоценивали людей, что теперь впервые недооценили".
Агент лучисто улыбнулся.
— И вы можете привести столько же доказательств, сколько привел я? Сомневаюсь, ибо нельзя убедительно доказать то, чего нет.
— К счастью, это не наш случай, — Тарений не умел так искренне улыбаться и распахивать глаза, потому и не пытался. — Некие доброжелатели передали нашему посольству известный вам материал, если вы понимаете, о чем я.
— Если я действительно понимаю, о чем вы, то глупо полагать доказательством листок без единого понятного слова, даже не являющийся частью ведского трактата, поскольку я прочел тысячи трактатов, и нигде не встречал подобных каракулей.
— Как же он к вам попал?
— А это имеет значение? — приподнял брови Костэн. Ему не нравился этот разговор. Здесь какой-то подвох, люди только и ждут, чтобы он оговорился. Они что-то знают, и знают наверняка. Но откуда? Просто выводы, сделанные на основе ведских слухов и непонятной бумажки в кабинете агента тайной канцелярии, или нечто большее? Опасно врать наобум, возможно, именно этого от него ждут, чтобы затем подловить на лжи.
— Огромное значение, — подтвердил Тарений.
— В таком случае, задайте этот вопрос официально.
Наргелиса вдруг перестала поджимать губы и вопросительно повела плечом. "Дядюшка" кивнул, и бывшая наставница дипломатических искусств достала из маленькой сиреневой сумочки знакомую бумажку с каракулями, свернутую в трубку.
— Для начала ознакомьтесь, — почти ласково посоветовал Тарений.