Малфой закончил с заклинанием и толкнул Дженкинса на диван, сцепив пальцы вокруг запястья Гермионы.
– Будь тихой, а не как обычно, – Малфой тянет за собой, не давая осознать это "не как обычно".
Они бегут в противоположную от света, вспышек и суеты сторону. Гермиона тяжело дышит. Её физическая форма была гораздо лучше в прошлом году, когда им приходилось носиться по лесам, скрываясь от приспешников Волдеморта. Пожалуй, и сейчас надо бы уделять чуть больше внимания не только прокачке ума.
Их постепенно поглощает темнота, а шаги приобретают эхо, всё нарастающее. Навязчивый запах зелий и лекарств стоит у девушки комом в горле, усиливает тревогу. Она ожидала, что план не будет реализован идеально. Но использование заклинания стирания памяти в него не закладывала. Хотя стоило бы.
Если учесть то, с кем она пошла на дело, нужно было закладывать в план и использование непростительных.
Малфой на дыхание отнюдь не жаловался. Несмотря на темноту вокруг и скользкий пол, он двигался уверенно ускоряясь.
В этом секторе большинство палат были закрыты. Или тут не содержалось пациентов, или они уже все сбежались на устроенный в туалете фейерверк.
Аварийный выход вырастает перед ними неожиданно. Гермиона растерянно моргает, слегка ткнувшись носом в плечо Малфоя. Драко тянет на себя тяжёлую металлическую дверь, и та неожиданно легко поддаётся. Какое счастье, что не придётся оставлять здесь свои магические следы. Они размыты, но всё же… Их и так слишком много.
Сразу за дверью – пожарная лестница.
Вниз. И тогда – почти всё. Самое сложное будет позади. Хотелось в это верить, по крайней мере.
Малфой молча кивает на лестницу, поставив ногу на ступеньку. Перед этим он аккуратно запер аварийный выход, полностью отсекая все шумы этажа.
Холодный ночной воздух приносит запах дождя и мокрой земли, и это неожиданно успокаивает Гермиону. Девушка ощущает, как пульсация адреналина в венах постепенно стихает.
Слышны привычные звуки центра города: далёкий смех припозднившихся гуляк, приглушённый разговоры. Им надо туда. Затеряться в этих звуках и мирном ночном движении столицы.
Гермиона неловко спрыгивает на землю рядом с уже ожидающим её парнем. С некоторой досадой она отметила, что Малфой мог бы и подать ей руку. Спасибо, что хоть дождался.
…
– В моем роду были метаморфы. Пару столетий назад даже близнецы родились. И моя кузина, помнишь? Так что поменять внешность мне вполне по силам.
– Боже, ты полон сюрпризов. А что ты ещё можешь менять в своей внешности?
Сейчас он выглядел как обычно. Они рысцой пронеслись несколько кварталов, прежде чем решили остановиться и обсудить дальнейшие планы. За метлами пока рано было возвращаться. Вряд ли авроры будут отходить далеко от больницы, но могут вызвать подкрепление, чтобы прочесать округу. Нужно было выждать немного.
– Радикально поменяться не смогу, но скрыть её от тех, кто меня плохо знает, не сложно. А что? Хочешь, чтобы я обернулся каким-нибудь твоим любимым писателем? Мечтаешь устроить секс-марафон с Шекспиром? Он тебе нравится?
Ей показалось, или в его голосе действительно слышалась ревность?
– Господи, Малфой! – выдохнула Гермиона. – О чём ты вообще?! Это просто исследовательский интерес.
Она снова нахохлилась. Это было немного ново и странно. Они, как будто бы скользя самыми кончиками пальцев, касались темы, которая негласно должна была быть запретной. По крайней мере, Гермиона считала её таковой.
Она старательно напомнила себе, что для Малфоя постельные приключения и разговоры о них – это одинаково просто. Но для неё напоминания или шутки на эту тему чрезмерно чувствительны.
Всё ещё.
Но пора успокоиться.
Она убеждала себя на протяжении каникул в том, что её совершенно не ранит его равнодушие. И если он после Рождества будет делать вид, что между ними всё по-прежнему, она будет делать так же.
Ну вот, он доверил ей свою тайну, они вместе участвовали в этом довольно отчаянном и, как она сейчас запоздало поняла, опасном, предприятии.
Теперь они сидят в уютном лондонском пабе за несколько улиц от Мунго и общаются при этом почти... нормально. Как нормальные люди. Как парень и девушка, которые...
– Поскольку мы с тобой только что чудом избежали Азкабана, хоть и абсолютно бесполезно провели время, у меня от чего-то хорошее настроение. Поэтому я удовлетворю, – он сделал многозначительную паузу, опустил глаза ниже – к её губам, шее, прошёлся по ключицам, груди, и продолжил чуть хрипло. – Твой исследовательский интерес.
Странно. В этом месте, на лавках, пропахших хмелем и солодом из-за пролитого пива, она чувствовала себя менее уверенно, чем он. А ведь оно было таким… магловским.