Как только она скрестила ноги, почувствовав кожей внутренней стороны бёдер его тазовые кости, Малфой вошёл в неё резко и на всю длину, впечатывая в стену заскрипевшей кабинки.
Он задвигался яростно и быстро, целуя её, развязно сплетая их языки, заставляя стонать и вздрагивать, не обращая внимания на то, что от его толчков эта хлипкая кабинка, да и вся конструкция, могла развалиться как карточный домик.
Сейчас на всё это было плевать.
Был только он – внутри неё.
Ничего неправильного. Дело было не в том, где это происходило, дело было в человеке, с которым это происходило.
Быстро. Сильно, так много движений. И его бешеный взгляд.
Даже когда он замер, вжимаясь в неё максимально сильно, заставляя позвонки хрустнуть от давления – даже в момент кульминации он не отвел взгляд.
И от этой пульсации, которую она ощущала внутри такой горячей, Гермиона почувствовала разливающееся тепло.
Девушка изогнулась и вскрикнула от ощущений. Коротко, но громко, слишком громко для пустых стен, тут же раскидавших звук по всему помещению.
Она уловила резкое восклицание на чужом языке. Смутно знакомом, напевном. То ли ругань, то ли молитва. Так много мягких согласных в ряд…
Затуманенный взгляд девушки выхватил обычно нахмуренные густые брови, сейчас взлетевшие вверх, большие карие глаза.
Виктор Крам занял собой весь узкий дверной проем.
Глава тридцать четвертая
Гермиона застыла, не зная, за что бы схватиться. Мозг лихорадочно работал, но так и не подкинул чёткой схемы. Сперва одёрнуть юбку или, может быть, поправить лифчик и водолазку? Попытаться сделать что-то с порванными в хлам колготками? Начать оправдываться? За что?..
Она не нашла ничего лучше, как спрятаться за Малфоя, который невозмутимо застёгивал брюки, даже не глядя в сторону открывшейся двери.
— Крам, тебя не учили, что вламываться к людям в туалеты, мягко говоря, странно? Или это какой-то твой фетиш?
Малфой развернулся к ней спиной, Гермиона не видела выражения лица слизеринца, но могла предположить, что его глаза были злобно сощурены.
— Что ты с ней сделал? — из-за плеча Малфоя девушка заметила вскинутую руку – с палочкой.
Виктор направил её на Малфоя. Он подумал, что…
А что ещё он должен был подумать, если услышал, как ты кричала, зажатая в туалетной кабинке человеком, который издевался над тобой с момента знакомства?
Что бы она сама подумала?!
Девушка так растерялась, что вскрикнула, привлекая к себе внимание обоих парней.
Виктор встрепенулся, вскинув палочку ещё выше. Её кончик слабо засветился красным, реагируя на нервное напряжение хозяина.
Голос Малфоя опустился на октаву и опасно завибрировал:
– Что я делаю в уединении туалетной кабинки и с кем – тебя не касается.
«И какого чёрта ты вообще здесь делаешь?», – читалось в его взгляде.
Но болгарин проигнорировал его, слегка вывернув шею и заглядывая ему за спину. Его голос стал необычайно мягок, хотя он и не выпускал Драко из поля зрения, держа палочку наготове.
– Гермиона, с тобой всё в порядке? Что он с тобой сделал? Почему ты здесь с ним? – в конце его голос предательски дрогнул.
Гриффиндорка, наконец-то закончившая возиться с одеждой, нервно пригладила волосы.
– Виктор, ты здесь откуда? Я не ожидала увидеть тебя. Я так..., – она запнулась, поняв, что сейчас не время для светских вежливостей, и твёрдо продолжила, слегка тронув слизеринца за предплечье, отодвигая и выбираясь вперёд. – Малфой, ты не мог бы... оставить нас... Нам с Виктором нужно…
– Оставить вас? Здесь? Вам с Виктором нужно?
Если до этого голос слизеринца казался девушке злым и холодным, то сейчас это была арктическая стужа.
– Тогда мы, пожалуй…
Она трусливо выскользнула из-под его руки, тут же схватившись за огромную ладонь болгарина, как за спасательный круг. Малфой отследил это движение. Скрестив руки на груди.
– Пойдем на воздух. Мне просто нужно…
Гермиона увлекла за собой недоверчиво щурившегося Крама, не выпускавшего Малфоя из виду на всякий случай.
Гриффиндорка впивала ногти в тёплую кожу руки Виктора. Он немного расслабился и послушно следовал за ней. Девушка пронеслась мимо столиков, ни на кого не глядя. Главное — не встречаться ни с кем взглядами. Главное — не смотреть в сторону столика, где осталась Джинни.
Но не тут-то было.
Рыжая возникла буквально из ниоткуда, перед её носом, когда до выхода оставался какой-то несчастный метр.
– Гермиона, ты куда пропала? Я думала, ты с Оливером… Виктор Крам?! А ты что здесь делаешь?.. Почему вы вдвоём? Где Оливер? Где ты вообще была? Я думала, вы решили прогуляться вдвоём... Что вообще происходит?