Вопросы сыпались из Джинни, они падали на пол, как камни, и Гермионе казалось, что внимание всех посетителей «Трёх Метёл» приковано к ним троим.
– Джинни, Оливер вроде бы неважно себя почувствовал. Я не знаю, что конкретно случилось, я встретила Виктора, так неожиданно, мы разговорились, и я бы хотела немного с ним прогуляться. Я потом тебе всё расскажу, хорошо? — умоляюще залепетала Гермиона, притягивая к себе Крама.
К счастью, тот молчал и в разговор не вмешивался.
– Ну хорошо, — протянула Джинни и озадаченно потеребила рукав кофты. – На улице холодно, не забудь куртку.
– Да, да, конечно, — Гермиона метнула нетерпеливый взгляд на вешалку, бросаясь к ней и хватая верхнюю одежду.
Они выскочили на улицу.
Гермиона жадно заглотнула морозный воздух, выдохнула на секунду, прикрыла глаза, затем потащила Виктора за собой. Нужно было отойти подальше, чуть-чуть.
Они неслись по улицам Хогсмида, и когда здание «Трёх Мётел» исчезло из виду, Гермиона замедлила шаг.
Она остановилась, развернувшись к болгарину.
Тёплые карие глаза продолжали смотреть на неё с беспокойством.
– Виктор, давай сначала ты – расскажи, что ты здесь делаешь и вообще, как дела? — Гермиона развела руками.
Она молила Мерлина, чтобы Крам не стал настаивать сейчас.
Ей нужно было время, чтобы обдумать всё и решить, что ему говорить.
– Я приехал по приглашению вашего директора. Он решил возобновить квиддичные матчи. Я слышал об ужасных событиях, творящихся в Хогвартсе… Очень рад, что с тобой ничего не случилось. Меня пригласили сыграть за Слизерин. Их команда сейчас не в лучшей форме, а двое игроков выбыли из-за… – он тактично замолчал и продолжил. – На самом деле у нас в Дурмстранге сейчас всё поменялось. Стало гораздо больше… свободы. И есть усиленные программы чар, трансфигурации. Появился новый преподаватель по нумерологии.
Гермиона пытливо посмотрела на него, не понимая, к чему он клонит. Или просто пытается заполнить паузу?
– Гермиона, я хотел пригласить тебя в Дурмстранг. Подумал, что ни ты, ни твои друзья не будете против, поскольку для тебя это безопаснее. Я бы мог присматривать за тобой. Мы могли бы… вместе заниматься. У нас шикарная библиотека. Честно говоря, когда я летел сюда, в моей голове была такая стройная речь. Я представлял, как я буду всё это с тобой обсуждать, но точно не думал, что при таких обстоятельствах. Что я найду тебя с… Малфоем. Как это вообще возможно? Если я правильно понял, то вы с ним…
Густые брови болгарина всё-таки сошлись на переносице в болезненной гримасе, и Гермиона будто сама почувствовала его боль — короткий укол в сердце.
Наверное, она всё ещё нравилась Виктору.
Они расстались друзьями, но он периодически писал ей, а она ему — ничего такого, просто общение прервалось на время войны.
И она о нём совсем не вспоминала.
В начале учебного года думала, что, когда немного освоится в должности главной старосты, напишет ему что-нибудь, может быть, даже договорится о встрече на каникулах. Но начались убийства, а затем начался… Малфой. И всё пошло наперекосяк.
– Послушай, я не хочу, чтобы ты думал, будто Малфой меня к чему-то принуждал, — быстро заговорила Гермиона.
Она решилась.
– Он не делал ничего против моей воли.
– Но как это возможно? Ты и Малфой? Я вообще никогда не представлял тебя в туалете с парнем… за чем-то подобным. Ты будто бы совсем не про это.
Крам запутался и опустил глаза.
Когда они в первый раз поцеловались, он обращался с ней как с хрустальной статуэткой, нежной и хрупкой. Она казалась ему какой-то утончённой английской леди, чуть ли не принцессой. Кем-то, с кем нужно обращаться почтительно.
Какая ирония, Гермионе нравилось это тогда.
Она считала, что именно так парень и должен обращаться с девушкой, что это то, что ей нравится, то, чего она достойна.
Нежные, деликатные прикосновения, поцелуи руки, поддержка, что-то такое на простынях из шёлка, сопровождаемое постоянным желанием сделать приятно, отследить реакции. Океан нежности.
Уж точно не что-то злое, отчаянное. Не эти яростные, дикие движения. Не грязь окружавшего их места, которая смазывалась, растворялась в его горячих прикосновениях, в его злых поцелуях.
Малфой не был деликатен и заботлив. Точнее, его забота была настолько своеобразной, что граничила с жестокостью.
– Мы вместе пытались выяснить, что произошло с теми несчастными маглорождёнными девушками. И как-то всё…