Снитч трепетал в его руке. Это лёгкое, щекотное дрожание наполняло его триумфом. Обладания. Победы. Такой пьянящей. Почти сравнимой с тем, что он испытал, когда получил её.
Дурацкая ассоциация. Малфой разогнал туманные мысли и образы, но все же против воли нашел ее взглядом.
Грейнджер спускалась с трибун. Высота – преимущество для обзора, но когда несешься к команде на поле, то рискуешь застрять в толпе. Показалось – или ее пошатывает?
Игроки опустились на землю вместе. Крэб с Гойлом тут же затянули «Уизли — наш король». Его старая поделка. Что-то родившееся на чистом злом вдохновении. Что-то из прошлой жизни.
Придурок Уизли, тряся мокрой рыжей гривой, был готов бросится в атаку, но веселящихся слизеринцев остановил Крам, занудив что-то об уважении к соперникам. Мудак.
Она уже была близко.
Щеки какие-то лихорадочно розовые. Слишком раскраснелась. Неужели не использовала согревающие чары? В каких-то обрезанных вязанных перчатках. С распущенными волосами, с которых на бегу свалился капюшон.
Она все ближе.
– Я предложил Гермионе переехать в Дурмстранг, — неожиданно произнёс Крам. Когда он успел подойти? Болгарин смотрел на него твёрдо и холодно, словно делал что-то максимально неприятное для себя, но считал, что сделать это необходимо.
Замешательство на долю секунды.
– Что? Переехать в Дурмстранг? — Малфой скривился. – О чём ты вообще говоришь? И какого ты до сих пор учишься там? Ты уже несколько лет назад должен был закончить школу! Или тебя несколько раз оставляли на второй год из-за тупости?
— Нет, — холодно отозвался Крам. – Магистратура. К тому же, я подрабатываю помощником преподавателя.
– Головокружительная карьера. Можно уже поздравить тебя? — фыркнул Драко. – А как же спорт? Ты ведь уже звезда квиддича.
– Спорт я бросать не планирую, но это не единственное, что мне интересно, – он сказал это с нажимом, будто в его словах был двойной смысл. – Ты сам знаешь, что Гермионе там будет безопаснее сейчас. И если ты…, — болгарин помялся и продолжил. – Если она тебе небезразлична, ты это понимаешь.
Драко порадовался, что этот разговор он завёл после матча. В противном случае Малфой бы точно заехал ему по роже и сорвал блестящую кампанию Снейпа по отвлечению студентов от творящегося вокруг пиздеца.
Она здесь.
Огромная медвежья лапа обвилась вокруг талии Грейнджер, останавливая на бегу, притягивая девушку к себе.
И тут же, словно коршуны, слетелись папарацци, запечатлевая этот момент.
Высекая лезвием у него на сетчатке.
Чтобы видел и помнил, как болгарин наклоняется, решительно и резко целует её, как несмело и будто с сомнением приоткрываются в ответ её губы. А затем она слабо и немного виновато улыбается, оглядывая окружившую их толпу и встречаясь с ним взглядом. Обреченность, отразившаяся в её глазах, — бальзам для его сердца.
Ты ведь знала, что я рядом, Грейнджер.
Ты не могла не понимать, что я увижу это, маленькая сука. Чего ты хотела добиться?
…
Драко слепо нёсся вперёд, и остальные студенты, на их же счастье, успевали отскакивать. Он чувствовал себя как сплошной оголённый нерв.
Нужно было поскорее снять промокшую насквозь одежду, смыть с себя все остатки этой игры.
— Малфой, постой!
Грейнджер
Разумеется, она бежала за ним. Само собой, хочет что-то объяснить.
— Да подожди же ты!
Он не слушал, но и не ускорялся.
— Чёрт побери, Драко! — она запыхалась, но не сдавалась.
Он обернулся, и девчонка едва не впечаталась носом ему в грудь. Она пахла карамелью и тающим снегом, и… чем-то ещё.
— Мерлин, Грейнджер, ты что, нализалась? — он прихватил её двумя пальцами за подбородок и приподнял.
Гермиона виновато икнула. Что она должна была сказать? Этот день вообще превратился в сплошной сумбур. Она расстроилась, замёрзла, устала, злилась на Малфоя. Тут Джинни-искусительница со своим «коктейлем многодетных отцов», а потом Виктор ни с того ни с сего поцеловал её. Что это должно было означать? Она обязательно расспросит его потом. Просто она не знала, что делать в тот момент. Не могла же оттолкнуть его на глазах у всех репортёров. Это было бы как минимум странно.
— Это Джинни угостила меня, просто чтобы согреться, — залепетала Гермиона, хлопая глазами.
Она спешно готовила извинительную речь, но Малфой, как всегда, сломал все её планы. Всего лишь одним вопросом, всего лишь одним микродействием.
— От тебя воняет, как от завсегдатаев дешёвых баров в Лютном переулке, — припечатал Малфой, поморщившись. — Это какой-то сраный суррогат. Пусть рыжая в следующий раз обратится ко мне, если решит тебя напоить.