— Малфой, когда я догнала тебя после матча… я не сказала тогда… Наверное, забыла или просто привыкла, но твои глаза снова были полностью чёрными. Я думала, это потому, что ты злился из-за нас с Виктором. — Гермиона замялась из-за того, что ей пришлось снова поднимать эту тему, но всё выглядело закономерно. – А потом то, что случилось с Пенси… Мне кажется, ей что-то передалось. Думаю, что твой подселенец умеет на время покидать своего хозяина и вселяться в других людей.
Грейнджер выпалила это, слегка закашлявшись.
Драко отвернулся, сделав затяжку и выдохнув дым.
Что ж, всё-таки когда-то это должно было быть озвучено. Он уже думал об этом.
На самом деле, он подумал об этом в первую же секунду, когда увидел Паркинсон над телом той девчонки. Просто он был первым и успел заметить её глаза. И как бы ему ни хотелось не связывать этот эпизод со своим проклятием, он не мог. Похоже, всё дело было в нём.
— Грейнджер, когда мы были в Мунго, я копался в сознании Блетчли и Флинта. Я увидел там обрывки из моих снов, точнее кошмаров. Какое-то странное переплетение их воспоминаний и мыслей с моими собственными. И такая же туманная дымка в момент порабощения. То, что завладело ими, точно было одним и тем же, и оно было связано со мной.
Вот видишь, ты умная гриффиндорка, сама обо всём догадалась.
– И что мы будем…, – испуганно залепетала Грейнджер.
Возможно, она надеялась, что он опровергнет ее слова. Найдет железные доводы. А он просто подкинул новые доказательства.
– Сейчас я хочу поговорить о «нас с Виктором».
Малфой соскользнул с подоконника и хищно двинулся к девушке.
– Как твои ребра? – пискнула Грейнджер, вжимаясь в спинку дивана, когда он оказался слишком близко.
— Сегодня скакать ты на мне не будешь, увы, — с притворным сожалением выдохнул Малфой.
— Я… я вовсе и не собиралась, — Грейнджер окончательно стушевалась. — В смысле, почему ты подумал, что…
— Помолчи теперь.
Парень наклонился к ней, встав коленом на диван.
Он расправил ладонь на её горле. Длинные пальцы даже на её светлой коже казались почти белыми. Малфой резко сомкнул их, вызвав судорожный выдох.
– Испугалась?
Его глаза пристально скользили по лицу девушки, по широко распахнутым глазам, по чуть приоткрытому рту, из которого в следующую секунду скользнул язык, облизывая мгновенно пересохшие губы.
– Нет, – она коротко сглотнула, и он почувствовал это движение под ладонью. – Просто слишком неожиданно, наверное.
– Всегда хотел это с тобой сделать.
Ее глаза распахиваются от страха, когда он взмахивает палочкой.
Режущее заклинание проходится аккурат посередине её джинсов, в районе паха, рассекая деним и легкую ткань блузки.
Оно так близко от кожи.
Ощущается лёгким дуновением, словно пролетевший мимо клинок. Ещё совсем чуть-чуть, и застрял бы у неё где-то под рёбрами. Хотя там и так уже ощущалось что-то ноющее, болезненное.
Она инстинктивно прикрылась.
— Убери… одежду. Потом… починю.
Его голос хриплый, едва сдерживаемый, потому что нежная кожа ее груди уже под его рукой. Он грубо сжимает, щипает за сосок, заставляя девушку выгнуться и вскрикнуть.
Свободной рукой он сдирает остатки тряпок, и она извивается, помогая ему.
А потом его рука опять ложится на ее горло.
– Драко, – срывающимся шепотом. – Твои глаза…
Он проводит кончиком носа от ее подбородка к уху и шепчет:
– Я знаю.
Глава тридцать седьмая
Паника хлестнула по горлу, заставив девушку несколько раз судорожно сглотнуть, задышать чаще. Возбуждение никуда не делось, оно просто смешалось со страхом, создавая нечто взрывоопасное. Она уже знала, что...
Это не сулило ничего хорошего. Дурное предзнаменование.
Утопленная во тьме радужка.
Дух взял верх над его телом и разумом.
Кто с ней сейчас?
Гермионе не хотелось думать, что его влечение объясняется лишь извращёнными вкусами сидевшего в нём существа. Обожавшего причинять боль. Питавшегося ею. Жившего за её счет.
Малфой не давал ей отвести взгляд, поставил обе руки по разные стороны от её головы. И она чувствовала гудение тёмной энергии у своего уха.
Чёрная метка.
Когда ещё она была так близко?
Разве что… когда Беллатриса пытала её. Но тогда её тело захлёстывала чистая, ничем незамутнённая боль.
А сейчас Гермиона путалась и терялась в ощущениях. Девушка резко повернула голову в сторону, рванувшись вперёд, прихватывая зубами въевшиеся чернила на бледной коже. И тут же сжала зубы.