Тьма плеснулась в глазах Малфоя.
Гриффиндорке казалось, что она сейчас выльется наружу, вязкая, густая, зальёт её полностью, забьет горло и нос, лишая возможности дышать. Как тогда, когда она оказалась подо льдом. Никакого шанса на спасение.
Малфой не отдёрнул руку, не ударил её, а лишь прошёлся довольным взглядом по начинавшему наливаться красным отпечатку зубов. Он совсем не перекрыл метку, нет, но добавил красок. Добавил её.
– Тебе надоело быть хорошей девочкой, Грейнджер? — мягко протянул он. И большой палец его левой руки нежно погладил гриффиндорку по щеке. – Мне нравится, но сегодня я хочу не этого. Мне нужна твоя покорность… Инкарцеро!
Мерлин, когда он успел выхватить палочку?
Гермиона отчаянно дёрнулась, когда тугие жгуты магических пут полностью сковали её тело, создавая кокон.
– Нет, так не пойдёт, — Малфой цокнул языком.
Лёгкое движение палочкой, и её руки летят вверх, фиксируя запястья, открывая ему больше беззащитных мест: шею, ключицы, грудь, живот.
– Ты укусила меня, ты целовалась с Крамом, лезла меня защищать, когда я тебя не просил…
Голос Драко был таким мягким и таким ласковым, словно он осыпал её комплиментами. Но с каждым его словом путы затягивались сильнее, заставляя её охнуть.
– Я оставил шею для себя, — прошептал он, кладя ладонь ей на горло, снова сжимая.
– Д-драко, — прохрипела Гермиона.
– Да, вот так хорошо, — он довольно прижался к ней бёдрами, несколько раз толкнувшись. – Нужно вернуть твою покорность.
Короткий укус в шею — Гермиона вскрикнула – затем снова, прихватив кожу над ключицей, и опять – в плечо. Он разбрасывал короткие поцелуи-укусы, оставляя свои метки на плечах, на груди, спустился на живот. Девушка не прекращала тяжело и протяжно стонать, вскрикивая, когда его зубы особенно сильно сжимали нежную плоть.
– Ты такая красивая сейчас.
Он отстранялся, приподнимаясь, разглядывая тяжело дышащую девушку. Она раскраснелась, а на теле расцветало множество красных пятен.
– Драко, случится что-то плохое, — Гермиона едва могла говорить.
Нужно было сохранить рассудок.
Нельзя позволить демонам поглотить его.
– Тшш… тише, — он приложил палец к её губам. – Смотри на меня, сосредоточься на мне.
Он стянул футболку и расстегнул джинсы, одновременно с резким толчком сжав горло так сильно, что Гермионе почудился хруст шейных позвонков.
Девушка захныкала, и он чуть ослабил хватку. Вышел почти полностью, оставив внутри лишь головку члена. Слегка растягивая. Погладил, провёл большим пальцем по её нижней губе. Там, где только что нервно прошелся девичий язык. И резко ухватив за колено, отпихнул его в сторону, вошёл до упора, сразу начав двигаться.
Гермиона вскрикнула. Ей так тяжело сдерживаться. Да и не нужно. Кажется, ему нравилось.
Ему нравилось, когда она теряла контроль.
Ощущение переполненности и давление – повсюду. Магические путы обвивали её запястья. Несколько жгутов проходили под рёбрами, оплетали лодыжки. И его рука по-прежнему давила на горло. Удары члена внутри заставляли мышцы судорожно сокращаться.
– Ты становишься такой узкой, когда испугана, — склонившись к ней, практически наваливаясь, прошептал Малфой ей на ухо. Он вбивался короткими, сильными толчками, заставляя её вскрикивать. – И ещё такой мокрой. Тебе нравится быть связанной? — отрывисто, между толчками, выдохнул он ей в ухо.
– Мне нравится, — она задыхалась, но всё равно нашла в себе силы чуть повернуть голову и поцеловать его в уголок губ. – С тобой.
Полное доверие. Абсолютное. Хотя он последний, кому ей следовало бы доверять.
– Такая покорная. Какой же послушной сучкой ты становишься, когда внутри тебя член. Ммм… Было бы замечательно никогда его из тебя не вынимать, правда?
– Да-да, – глухо отозвалась она, вряд ли осознавая, что говорит. Просто вторила ему, шла за его интонациями, вызвав у Малфоя мягкий бархатистый смешок. Она знала, чем прикормить его желание контролировать. Или просто была создана такой – под его нужды. Идеально подходящей.
Гермиона настолько потерялась в ощущениях, что ей не за что было зацепиться. Она знала, что может остаться, увязнуть в его чёрных глазах.
Ей не хотелось фокусироваться на них.
Она скользила взглядом по покрасневшим скулам, по напряжённой линии челюсти, спускалась вниз, путалась в длинных и коротких, хаотичных белёсых линиях шрамов от Сектумсемпры на его груди. Они совершенно не портили алебастровую кожу, смотрелись будто бы… уместно. Отпечатки боли и страданий. Всё то – что сделало его им. Тем, в кого она...
Гермиона прикусила губу и выгнула спину.