Ощущения накатили неожиданно.
Маленький взрыв разросся по телу, делая его огромным, всепоглощающим, сжигающим. Она поняла, что из-за нехватки воздуха из её рта вырываются лишь короткие хрипы.
А он продолжает безжалостно вбиваться и, будто издеваясь, приникает к её губам, забирая остатки кислорода. Гриффиндорка отчаянно дёрнула руками, но путы не дали ей пошевелиться. Связанная его магией и прижата его телом, она могла лишь принимать его член.
Он тоже близко.
Она это чувствовала по хаотичному, сбившемуся ритму его толчков, по дыханию, по выплёскивающейся наружу тьме.
Чёрт… Вдруг в момент их наивысшего удовольствия, кого-то убивают?
Неужели она стала такой эгоисткой, что готова променять спасение жизни на… этот его голод, на потерю контроля, на контакт кожа-к-коже?
Кажется, после этого она уже никогда не будет прежней. И неужели она так легко с этим смирилась?
Влажные шлепки, отчаянные удары его бёдер.
Кульминация.
Ей казалось, что она чувствовала каждую его венку внутри, настолько сильной была пульсация члена.
Малфой аккуратно опустился на неё, пошевелив рукой, в которой, видимо, была палочка, потому что магические путы ослабли. Девушка, облегчённо выдохнув, потёрла запястья друг об друга. Кожа ныла, но это были лишь микропроценты тех гудящих в теле ощущений, которые её буквально переполняли.
– Грейнджер, ты слишком много думаешь, — выдохнул Малфой куда-то ей в ключицу.
– Что? Ты о чём? — встрепенулась девушка.
– Никого не убили, не переживай.
– Откуда ты знаешь, что я об этом думала? — насторожилась она.
Неужели он применил на ней легилименцию, а она в горячке не заметила?
Он чуть приподнялся, поудобнее укладывая голову у неё на груди, щекоча влажными волосами сосок.
– Потому что... он никуда не уходил на этот раз. Я его чувствовал.
Девушка испуганно дёрнулась.
– Грейнджер, сейчас всё хорошо, я не собираюсь убивать тебя после секса, — глухо усмехнулся Малфой, целуя её под грудью, а потом, не выдержав, развязно коснулся сперва кончиком языка, потом прижал его целиком, оставляя влажный след. Заставив девушку непроизвольно хихикнуть. И тут же испуганно выдохнуть от неуместности своей реакции.
– Прекрати сейчас же, это не смешно!
– Это ты хихикаешь, — буркнул Малфой. – Грейнджер, просто помолчи. Дай мне немного... давай просто так полежим.
И она снова решила довериться, уставившись в потолок, а затем приподняла руку и несмело положила на его волосы, приглаживая мокрые пряди, чуть-чуть проводя ногтями по коже, прислушиваясь, не издаст ли он возмущённого фырканья. Не оттолкнёт ли.
Но ему, кажется, нравилось.
Странно, они никогда толком не обнимались после.
Девушке всё ещё было немного неудобно от давления его тела, но она не хотела потерять и спугнуть этот момент. Рёбра, лодыжки, запястья – ныли.
Всё-таки магические путы — это неприятно. Ощущение, будто ты связан не тряпичной верёвкой, а стальным тросом. Придётся теперь несколько дней ходить в свитере с длинными рукавами и с высоким горлом, чтобы скрыть все следы.
Или можно было просто стереть их.
Один взмах палочки — и всё. Никаких свидетелей его сексуальной агрессии.
Сознание услужливо подкинуло наиболее правильный и безопасный вариант. Но какая-то её мазохистическая часть, к которой девушка уже начинала привыкать, просила её оставить, хотя бы ненадолго, чтобы потом можно было рассмотреть их внимательнее перед зеркалом. Ещё одно свидетельство того, что это ей не приснилось.
Как и все остальное. Кстати…
Почему Малфой, с его манией контроля никогда не спрашивал её о том, принимает ли она противозачаточные зелья или использует ли контрацептивные заклинания?
Как будто бы это было в его духе.
И после первого раза, когда она едва-едва успела уложиться в сроки – с использованием заклинания.
Ей показалось странным, что Малфой не нашёл её и насильно не влил зелье в горло. Неужели его совершенно не беспокоят возможные последствия? Или он считает, что она должна разбираться с ними сама?
– Малфой, я хотела бы тебя..., — начала она привычным строгим тоном.
– Грейнджер, Мерлина ради, блин..., — простонал парень, потёршись носом о её кожу. – Мне показалось, что со мной заговорила старуха Макгонагалл, – он фыркнул от смеха и продолжил. — Когда я лежу на тебе голый, а внутри тебя моя сперма, так уж и быть, можешь продолжать называть меня Драко.
Гермиона втянула воздух сквозь зубы и почувствовала, как краснеет.