Всё-таки к откровенным постельным разговорчикам она ещё была не готова.
А Малфой, похоже, находился в великолепном расположении духа. Это ведь так редко. Ей бы лучше быть хорошей девочкой и не портить момент, но…
— Малфой, я об этом и хотела тебя спросить! — Гермиона не собиралась сдаваться. — Почему ты никогда не интересовался у меня о противозачаточных зельях и чарах? Использую ли я их вообще.
— А ты их не используешь? — он чуть приподнялся, поймав её взгляд. Спокойно и серьёзно посмотрел на неё.
Девушка с облегчением отметила, что привычная холодная серость вернулась. Тьма отступила.
— Разумеется, я использую контрацептивные чары, — раздражённо ответила она.
— Ну, так в чём дело? — он вернул голову ей на грудь, снова прижимаясь щекой и щекоча волосами сосок. — Я нисколько в тебе не сомневался. Разве золотая девочка-отличница Гермиона Грейнджер захочет залететь от бывшего Пожирателя смерти, ещё и при этом, не окончив школу? — он произнёс это злобно прицокнув языком, будто цитировал заголовки газет, существовавшие только в ужасной параллельной реальности, где она действительно позволила бы этому случиться.
— Но ты мог бы хотя бы…, — Гермиона не собиралась сдаваться.
— Грейнджер, что ты на самом деле хочешь спросить? — устало выдохнул Малфой, чуть сдвигаясь и давая ей, наконец, сделать полноценный вдох. — Ты хочешь узнать, что бы я сделал в случае твоей беременности? Потащил бы тебя за волосы к колдомедикам на аборт? Или влетел бы к тебе на метле в спальню с букетом бубонтюберов, чтобы сделать предложение?
Гермиона вздрогнула на последнем слове.
Действительно, чего она от него хотела?
— Грейнджер, — он устало вздохнул. — Я думаю, что беременность от меня — это последнее, чего тебе хочется. Тебя в ужас приводит мысль о том, что твои недоразвитые узнают о том, что я тебя трахаю. Что уж говорить о ребёнке. Все сплетники магического мира пройдутся по тебе катком. А меня, скорее всего, обвинят в изнасиловании. Никому ведь не захочется верить, что ты раздвинула ноги перед Пожирателем добровольно.
Гермиона привычно пропустила грубость, попытавшись увидеть – было ли за ней что-то. И неожиданно для себя твердо заявила:
– Я бы никогда не позволила тебя в этом обвинить.
Парень неопределённо хмыкнул. Но что он думает, девушка выспросить не успела…
– Охренеть! Скитер бы переписала на меня свой дом за такое колдо!
– Забини, я поделился с тобой паролем, но надеялся, что ты хотя бы стучать будешь.
Малфой быстро поднялся и сместился, загораживая собой вскрикнувшую от неожиданности голую Грейнджер.
Забини тактично прокашлялся, не глядя в сторону спешно чинившей и натягивающей блузку гриффиндорки, подошёл к другу.
— Послушай, друг. Я не стал бы вламываться просто так. Сейчас особенно. Слышал про Пенс и догадался…, — Блейз, видимо, хотел хлопнуть его по плечу, но в последний момент передумал, мягко опустив большую ладонь парню на спину. — Я вижу, что дело серьёзное, и мне надо было, наверное, давно это предложить, просто я не уверен, что там что-то осталось. — Он невесело хмыкнул в ответ на вопросительный взгляд и постучал себя указательным пальцем по виску. — Ты можешь покопаться в моей голове. Может быть, это поможет вам с Грейнджер в расследовании. Я к вашим услугам, как кончите…
– Мы уже, – Малфой криво ухмыльнулся, тут же почувствовав тычок острым кулачком под лопатку.
…
— Господи, Гермиона, Рон в таком бешенстве, ты бы видела, он чуть не разнёс гостиную! – Джинни округлила глаза. – Даже Гарри слегка удивился его реакции. Будто проигрыш Слизерина – это главное событие сегодняшнего дня. А то, что у Паркинсон поехала крыша, и она чуть не убила девчонку, как будто бы на второй план отъехало… Годрик, эти самовлюблённые мальчишки иногда ведут себя как полные идиоты.
Гермиона рассеянно кивнула. Они сидели с Джинни в «Трёх мётлах».
Она деликатно решила дать возможность Малфою заглянуть в сознание Забини без свидетелей. Почему-то она считала, что это достаточно интимный процесс, и лучше при этом не присутствовать. Случай в Мунго не в счёт, естественно. Тем пациентам уже не было дела до приватности.
По крайней мере, о чём-то таком она бормотала, опустив глаза в пол и унесясь в свою комнату за верхней одеждой.
За его пальто. Которое она теперь носила не снимая.
На самом деле она не хотела смотреть в глаза Забини. Её бесила его понимающая улыбка.
Какого чёрта он там понимал, если она сама ничего не понимает?
И теперь был ещё один человек, знавший их тайну.
Возможно, Малфой вообще рассказал ему раньше. Гермиона чувствовала приближение катастрофы.